так же. Каждый должен знать не более того, что велено уровнем компетенции.
Хотя, запоздало понял Кравченко, мысленно разворачивая обратно киноленту этого бесконечного дня, в республике вообще ещё никто не знает, что произошло. Ну, кроме тех, кто причастен. И руководства. Да он и сам не знал бы, ежели бы не Мишкина чуйка, которая заставила его вытащить друга в «Бочку». И заодно спасти ему жизнь. Ибо не позвони Митридат столь вовремя, то так и лежали бы они с Иркой в постели. Покуда не прилетела бы граната скоротать с ними новогодний досуг…
— Ну, что молчишь? — уже встревоженно прервала Настя затянувшуюся паузу. — Случилось что?
Алексей покатал желваки на скулах. Имеет ли он право говорить, коли Митридат сам не рассказал? Она же его сотрудница. А, один чёрт, завтра все всё узнают. Или не всё. Но узнают. А завтра, можно сказать, уже наступило. Будем надеяться, что до утра по крайней мере до этой квартиры ничего не докатится. Вот только каким оно будет, это утро?
— Случилось, Настюш, — вздохнул он. — Бэтмена сегодня убили…
— Упп, — сказала Настя и поднесла кулак ко рту.
— Как произошло? — поразмыслив, спросила она.
— Ладно бы на боевых, — скривил лицо Алексей. — Но его грохнули возле Лутугино. Прямо в машине. И, похоже, не укры…
Анастасия наклонила голову, потёрла ладонью лоб.
— Тыц-тыц-тыц, — произнесла она негромко. — Не укры…
Подумав ещё какое-то время, в течение которого позабытый ею гость переминался у порога, девушка сказала:
— Всё понимаю, кроме того, для чего ты тут. Защищать меня Митридат, что ли, попросил, пока сам умотал? Так я мышка серенькая, никому не нужная. И постель у меня тут, между прочим, одна. А ты у нас человек женатый, на тебя не рассчитана. Сидел бы уж ты дома…
Алексей развёл руками. Вообще говоря, он даже не подумал о такой трактовке своего визита — дать защиту Мишкиной сотруднице. Мог бы тот ведь и от своей квартиры ключи оставить. Хотя… В эту ночь, исход которой может обернуться самым причудливым образом…
— Нет у меня больше дома, Настёна, — вздохнул он опять. — Взорвали мне квартиру. Пульнули из гранатомёта в окошко…
Любопытно было смотреть, как у девушки одновременно раскрывались глаза и рот.
— Ладно, пошли на кухню, — после некоторой паузы скомандовала Анастасия. — Небось, голодный? У меня там салат есть. И колбаса осталась. Я…
— Да я тут взял с собой, — неловко, как обычно в таких ситуациях, пробормотал Алексей.
А ведь красивая же девка, снова восхитился он. Ладная, вся какая-то приточенная и приталенная. Лицо милое, хотя и не без шалинки, особенно в уголках рта. Жаль, слишком самостоятельная. Тяжело такой мужа сыскать. Не мужика — эти-то слетаются сами, сколько раз замечал. А вот мужа…
Присели за стол, чокнулись по первой.
Коньяк прошёл сквозь организм, как сквозь дырку в полу. И с таким же эффектом.
— Дай-ка я, Настёна, вторую сразу накачу, — утвердительно извинился Алексей. — Не алкоголизма ради, а снятия стресса для…
Никакого стресса он на самом деле не чувствовал. Но вот напряжение и ожидание чего-то плохого снять хотелось, да.
Вот только коньяк в этом помогать отказывался. А тут ещё Настя словно решила добить Алексея.
— А чего ты к Ирине-то не поехал? — спросила она. — Нет, не думай, я тебя не гоню, просто интересно. Поссорились, что ли?
— Да нет, не поссорились, — проговорил он после паузы, посвящённой разлитию ещё по одной. Девушка, впрочем, от своей доли отказалась. — В больнице Ирка. Ранило её. Прямо там, в квартире, и ранило. Не успела вовремя выйти.
И он, почему-то ощущая злость на себя, стал пересказывать подруге — она же друг, верно? — всё, что происходило сегодня вокруг него. Как позвонил Мишка, огорошил известием о гибели Сан Саныча. Как потом ещё больше огорошил предположением, что Буран может оказаться в одной компании с безвременно погибшим. Потому что дружил с ним. Как потом это предположение подтвердилось самым верным способом — гранатой в окно. Как придавило его известие, что вместо него в квартире граната нашла его подругу — слава богу, что жива осталась. Как со значением смотрели на него милицейские, прокурорские и комендантские. Как врачи не дали увидеться с Ириной и даже отказались передать ей мобилу. И та теперь, придя в себя, небось думает, что её все бросили. Как сам понял, когда отвозил Мишку, что Бэтмена не Глава заказал и не кто-либо ещё, а свои. Скорее всего, военные, которым как раз в армии такие, как Бэтмен, и не нужны. Как на нервах едва не убил на хрен двух вонючих козлов, вышедших поразбойничать на большую дорогу.
И как он — если честно-честно! — страшится завтрашнего дня, когда известие об убийстве Бэтмена выйдет наружу, и как бы не дошло до гражданской войны на радость укропам. И как он в то же самое время ждёт этого завтрашнего дня, чтобы узнать наконец, кто так нагло открыл на него охоту…
Короткий получился рассказ, что уж там. На две рюмочки. Коньяк демонстративно продолжал держать руки в карманах, отказываясь творить свою работу. Надо бы выпить ещё. В то же время ужасно не хотелось выглядеть перед Настей раздавленным хлюпиком, ищущим утешения в спиртном. Может, если бы не по рюмочке, а хлобыстнуть сразу стакан, пошло бы дело. Можно было бы расслабиться. И продолжить общение в самодеятельном уюте нетрудного опьянения. А сейчас лишь нарастала внутри злость и пустота. Эх, Настя, хороший ты человек, понимающий. Жалко, что не мой…
А потом коньяк кончился. Как-то сразу. Скончался, сволочь, так и не исполнив своего долга.
Алексей внутренне пожал плечами. Надо же, не думал, что целой бутылки коньяка не хватит. Да, видать, сильнее его нынешний день в душу торкнул, чем он ожидал. Эх, ну да ладно… Может, потом дойдёт. Куда он, алкоголь, из печени-то денется? Только в кровь…
Но тут Настя посмотрела на него — сначала внимательно, потом как-то по-бабьи, по-деревенски хитро. Встала с места, подошла к холодильнику, открыла морозилку и достала замороженную, в инее квадратную бутылку. Ага, и поставила на стол с видом одновременно и избавительницы, и победительницы. Ну да, фартука только не хватает, под которым бутылку прятать — и один в один была бы с той тёткой деревенской, что танкистов приветила в «На войне как на войне»…
— У начальника конфисковала, — пояснила она. — Думала, Юрка твой, если захочет…
Резануло это — «твой»…
— Да вот только по рюмочке и выпили, — продолжила Настя. — Остальное отложили, а теперь, смотрю, пригодится…
И ещё раз сощурила глаза с неуловимой,
