— Как дела? — улыбаясь, спросил доктор. — Только не говори мне: «С насморком все в порядке, а вот я чувствую себя отвратительно!» — Он рассмеялся своей любимой шутке, которую частенько повторял.
Чарльз молчал, потому что для него эта старинная дурацкая шутка становилась реальностью. Она упрямо сидела в голове; сознание прикасалось к ней и сжималось в бессильном ужасе. Доктор не знал, сколь жестоки его слова!
— Доктор, — прошептал бледный Чарльз, который лежал на спине, боясь пошевелиться. — Моя рука, она мне больше не принадлежит. Сегодня утром она превратилась во что-то другое. Сделайте так, чтобы она снова стала моей, доктор, доктор!
Доктор продемонстрировал ему свои великолепные зубы и погладил по руке.
— А у меня такое впечатление, что с ней все в порядке, сынок. Просто тебе приснился страшный сон.
— Но она и в самом деле изменилась, доктор, о, доктор! — воскликнул Чарльз, жалобно протягивая к нему свою бледную, чужую руку. — Она изменилась!
— Я дам тебе розовую таблеточку, — подмигнув, сказал доктор и положил таблетку Чарльзу на язык. — Проглоти ее!
— А она сделает так, чтобы рука превратилась назад и снова стала моей?
— Конечно.
В доме было совсем тихо, когда доктор ехал по дороге в машине под безмятежным синим сентябрьским небом. Где-то внизу, в мире кухни, тикали часы. Чарльз лежал и не сводил глаз со своей руки.
Она ему не принадлежала, по-прежнему оставаясь чем-то чужим.
На улице подул ветер, и в холодное окно застучали листья.
В четыре часа Чарльзу показалось, что его другую руку опалил болезненный жар. Она пульсировала и менялась, клетка за клеткой. Совсем как живое, теплое сердце. Ногти сначала посинели, а потом стали ярко-красного цвета. Превращение заняло около часа. Рука была похожа на самую обычную левую руку, только больше не была обычной. И перестала быть собственностью Чарльза.
Мальчик полежал некоторое время, охваченный паническим страхом и очарованный одновременно, а потом, окончательно обессиленный, заснул.
В шесть часов мама принесла суп. Чарльз к нему даже не притронулся.
— У меня нет рук, — сказал он, не открывая глаз.
— Твои руки в полном порядке, — попыталась успокоить его мама.
— Нет, — возразил Чарльз и заплакал, — они исчезли. Мне кажется, что на их месте появились обрубки. Мама, мама, обними меня, я боюсь!
Матери пришлось покормить его с ложечки, как маленького.
— Мама, — проговорил Чарльз, — пожалуйста, позови еще раз доктора. Я очень серьезно болен.
— Доктор придет сегодня вечером, в восемь, — ответила мать и вышла из комнаты.
В семь, когда на дом уже опустились черные тени, Чарльз сидел в постели. Вдруг он почувствовал, как в ногах возникло то же самое ощущение, что он испытал, когда его руки перестали быть его руками.
— Мама, — закричал он, — иди сюда! Скорее!
Однако, когда она пришла, все стихло.
Мать спустилась вниз, а Чарльз просто лежал и больше не пытался сражаться. Ноги отчаянно, ни на минуту не переставая, пульсировали, стали теплыми, потом раскалились докрасна. В комнате было невыносимо жарко от той перемены, что происходила с Чарльзом. Ослепительное сияние затопило пальцы ног, поползло к щиколотке, потом дальше, дальше — к коленям.
— Можно войти? — В дверях стоял улыбающийся доктор.
— Доктор! — крикнул Чарльз. — Быстрее, снимите с меня одеяло!
Доктор послушно приподнял одеяло.
— Ну вот, целый и невредимый. Немножко вспотел. У тебя небольшой жар. Я же велел тебе лежать в постели и не вставать, сорванец. — Доктор несильно ущипнул Чарльза за розовую, влажную щеку. — Лекарство помогло? Твоя рука вернулась к тебе?
— Нет, а теперь то же самое случилось с другой, и с ногами!
— Ну-ну, придется дать тебе еще три таблетки. По одной на каждую конечность. Ну как, годится, мой сладенький персик? — Доктор рассмеялся.
— А они мне помогут? Пожалуйста, пожалуйста, доктор. Чем я болен?
— Слабая форма скарлатины и небольшая простуда.
— Значит, во мне живет микроб, у которого рождается много детей?
— Да.
— А вы уверены, что у меня на самом деле скарлатина? Вы ведь не делали никаких анализов!
— Думаю, я еще в состоянии распознать явный случай скарлатины, — с уверенным видом сказал доктор и принялся считать пульс мальчика.
Чарльз молча лежал до тех пор, пока доктор не начал упаковывать свой черный чемоданчик. В погрузившейся в тишину комнате зазвучал слабый голос мальчика, в глазах загорелся огонек, он что-то вспомнил.
— Когда-то я читал книгу. Про окаменевшие деревья; про то, как дерево превращалось в камень. Внутрь забирались минералы и росли там, а деревья были совсем похожи на деревья, только в действительности они были камнем.
Мальчик замолчал, было слышно только его тяжелое дыхание.
— И что? — спросил доктор.
— Я вот про что думаю, — через некоторое время продолжал Чарльз. — Микробы становятся большими? Когда-нибудь? Знаете, на уроке биологии нам рассказывали про одноклеточных животных, про амебу, ну и все такое, про то, как миллионы лет назад они собрались вместе, и таким образом возникло первое тело. Все новые и новые клетки объединялись, становились крупнее, и в конце концов на свет появились рыбы, а потом и мы. Получается, будто мы — всего лишь куча клеток, решивших помогать друг другу. Правда? — Чарльз облизнул горячие губы.
— А зачем тебе это? — Доктор наклонился над своим пациентом.
— Я должен вам сказать, доктор, должен! — воскликнул Чарльз. — Что произойдет, ну представьте себе — только представьте, на минутку, — если, как в прежние времена, целая куча микробов соберется вместе, объединится, начнет размножаться, и возникнут новые…
Его белые руки лежали на груди, но вдруг они поползли к горлу.
— И они решат захватить какого-нибудь человека! — выкрикнул Чарльз.
— Захватить человека?
— Да, стать этим человеком. Мной, мои руки, мои ноги! А вдруг болезнь знает, что нужно делать, чтобы убить человека, но самой при этом остаться в живых?
Он пронзительно завизжал.
Его руки добрались до горла.
Доктор с диким воплем бросился к нему.
В девять часов отец и мать мальчика проводили доктора к машине, отец Чарльза протянул ему чемоданчик. Они постояли немного и поговорили, не обращая внимания на холодный ветер.
— Просто проследите за тем, чтобы руки были постоянно привязаны к телу, — посоветовал доктор родителям мальчика. — Я не хочу, чтобы мальчик причинил себе вред.
— Чарльз поправится, доктор? — Мать несколько секунд не выпускала руку доктора из своей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
