Миямото Рин явно осуждалась своими подданными. Служанки постоянно шептались о ней, жрицы боялись ее гнева, кардиналы люто ненавидели, называя ходячим бедствием. Можно было посчитать, что Рин была изгоем во Дворце, если бы не то, с каким трепетом к ней относился ее отряд и люди, работающие в Квартале радостного отдыха.
Тома озвучил только свое видение, почему госпожа Амира умоляла Совет не уничтожать квартал. Однако она была тем человеком, который вряд ли скажет напрямую, о чем думает или чего хочет.
Ей приходилось говорить то, что от нее хотят услышать люди. При этом ее настоящие мотивы оставались загадкой для всех.
И все же… в ней была и искренность.
Возможно, она никогда не сказала бы чего-то вслух, но ее действия говорили лучше всего.
Храмовники ненавидели ее, поэтому ей пришлось подчинить их с помощью страха, чтобы не разжигать внутрирелигиозный конфликт, который мог стать причиной разлада среди людей. Для жителей столицы и всей страны в целом она играла роль праведницы и защитницы, таким образом оправдывая их доверие. А для солдат… она была своей.
На секунду Джек даже подумал, что она сама солдат. Но как жрица может быть солдатом? Даже если Рин идет против устоев храма, она ведь не настолько сумасшедшая…
Внезапно он почувствовал знакомую энергию, высвободившуюся где-то в городе.
Вампиры очень чувствительны к энергии духовного оружия, поэтому легко запоминают ее. И сейчас…
Он встал с кровати и выскочил через окно на улицу. Джек почувствовал ту самую энергию, с которой столкнулся в старой крепости. Энергию меча третьего ранга командира отряда быстрого реагирования. Он наконец-то нашел зацепку и решил немедленно отыскать этого человека.
Пока он двигался в сторону предполагаемого места выплеска, петляя в тени домов, вампир начал думать о том, по какой причине с таким рвением ищет встречи с командиром.
Любопытство? Желание оценить необыкновенно сильного человека? Или же все-таки это из-за непонятного чувства дежавю, которое сопровождало его каждый раз, когда он вспоминал глаза Танцующей жрицы?
В его прошлом был человек с такими же глазами. Вероятно, он просто хотел уцепиться за призрачную надежду, которой в действительности не было уже много лет.
Вампир пересекал очередную улицу, когда неожиданно магический след пропал. Просто растворился, словно его и не было. Джек тут же остановился и огляделся.
Она не могла пропасть так неожиданно. Неужели использует заклинание подавления магического следа, чтобы ее никто не обнаружил?
Холодный ночной ветер пронесся вдоль дороги, поднимая пыль в воздух. Волосы Джека растрепались, но он не пошевелился.
Он все еще пытался использовать остатки вампирской интуиции, чтобы найти нужного человека.
Вообще в такой ситуации лучшим было бы попробовать учуять запах крови того, кого ищешь, ведь вампиры очень чувствительны к нему. Однако здесь было два но: во-первых, тогда, при сражении в крепости, он не смог в полной мере учуять запах Танцующей жрицы из-за сильного пожара; а во-вторых, он уже многие годы не пил человеческой крови, отчего его навык запоминания запаха очень сильно притупился.
Джек недовольно цыкнул и медленно побрел обратно по улицам в направлении Дворца Правосудия.
Тишина ночного Амирэна сильно отличалась от столицы Красты. Пусть он и не видел родины многие годы, но ночной Рало́кис не забыл бы никогда.
Шум, крики кровяных рабов, постоянная опасность и запах крови. Сцены из его детства столь сильно засели в голове, что он не смог бы их забыть, даже если бы попытался. А ведь прошло очень много времени.
И сейчас, шагая по ночному Амирэну, где было очень мирно и спокойно, он смутно понимал, почему же спрятался именно в этой стране. Его связь с людьми была намного крепче, чем с собственными сородичами.
Между тем в нос ударил запах свежей воды и зелени, и Джек повернул голову в ту сторону.
Одинокий уличный фонарь озарял призрачный силуэт железной статуи. Джек, сам того не зная, случайно пришел в последний оставшийся зеленый уголок Амирэна. Теперь он знал его название – «Сквер памяти».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
По слухам, почти четыреста лет назад, в год, когда умерла святая Амира, ей было посвящено несколько сотен памятников и храмов, в которых день и ночь жрецы молились о ее перерождении.
Теперь же уцелевшей осталась лишь одна статуя, хотя святая Амира была обожаема во всем мире и носила гордый титул «Спасительница». Этот титул был приписан лишь пяти магам во всем мире – тем самым пяти героям мировой войны четырехсотлетней давности.
Джек развалился на скамейке, прижавшись головой к деревянной спинке. Его взгляд застыл на статуе, и он начал изучать ее, попутно пытаясь не утонуть в затерянных воспоминаниях.
Какое-то непонятное наваждение заставило его сунуть руку в профунду и вытащить оттуда бутылочку саке, которую он купил в квартале и приберег для подходящего момента.
Открыв ее, он снова уставился на статую и сделал глоток. Обжигающая жидкость растеклась по горлу, оставляя ощущение непривычного тепла.
Вампиры – существа с холодной кожей. На севере, где была расположена Краста, почти круглый год лежали снега, и, в отличие от других рас, вампиры почти не чувствовали перепада температур.
Поэтому нынешний жар, охвативший его нутро, был напоминанием, что сейчас он более не находится в Красте. И это напоминание было очень приятным. Вероятно, по этой причине он так любил крепкий алкоголь?
И все же, глядя на статую святой Амиры, Джек чувствовал и жгучую боль, что уже много лет преследовала его и не отпускала ни на миг.
Внезапно ударивший в нос знакомый запах крови вывел вампира из круговорота мыслей.
– Что вы здесь делаете?
Он уже отлично знал этот запах, поэтому без удивления повернул голову, чтобы разглядеть человека в плаще, направляющегося к нему с красным фонарем на длинном держателе в руках.
Приглушенный свет фонаря озарял голову девушки, она шла к Джеку не спеша, попутно снимая капюшон и плотную вуаль с лица.
Джек слабо усмехнулся.
– Госпожа Амира все еще не вернулась во Дворец? Кажется, этой лунной ночью в городе не спим только мы с вами.
– Ничего подобного. По городу ходят патрули, контролирующие соблюдение комендантского часа, – покачала головой Рин. – Вы покинули Дворец Правосудия в такое позднее время… да еще и распиваете в общественном месте.
Она была очень прямолинейна и не понимала юмора. Джек уже догадался об этом раньше, но по какой-то причине, услышав ее ответ, лишь усмехнулся и поднял бутылку саке повыше.
– Я слышал, что в Кассандрике есть традиция поминать умерших с помощью выпивки. Вот и решил поддержать ее, чтобы почтить память святой Амиры. Вы накажете меня за это?
Рин промолчала. Кажется, она думала, что ответить, но вампир решил не ждать и продолжил говорить.
– Ах да, сегодня мы были в Квартале радостного отдыха. Госпожа Амира многое делает для своих людей. Я был поражен тем, что именно вы отвечаете за это место.
– Я не сделала ничего такого. – Она лишь покачала головой. Затем сунула руку в рукав и вытащила оттуда какой-то сверток. Подойдя к Джеку, девушка протянула сверток ему. Вампир вопросительно уставился на нее.
– Что это? – Хоть он и не знал содержимого, все же принял сверток и развернул. Каково же было его удивление, когда внутри он увидел несколько видов закусок к саке.
– Благодарность владельца чайной за то, что я вернула им спасенную моими людьми майко. Жрицам запрещено пить алкоголь, поэтому эти закуски мне ни к чему, – спокойно ответила ему девушка.
– Значит, госпожа Амира не будет наказывать меня за нарушение правил общественного правопорядка в столице? – не удержался от вопроса Джек.
– Этим занимаются патрули, а не я, – было ее ответом. Услышав это, Джек рассмеялся.
– Тогда мне стоит поблагодарить госпожу Амиру за щедрость.
– Не стоит.
Повисла тишина. Вампир начал есть закуски, то и дело поглядывая на стоящую рядом девушку.
