class="p1">— Поссорились с Офелией.
Выражение лица Эверетта мгновенно изменилось. Мужчина выпрямился и даже не обратил внимание на официанта, который принес напиток. Синие глаза внимательнее посмотрели в лицо друга. Но прочитать их выражение тот, как всегда, не смог. Гнев и насмешка, напряжение и интерес. Все смешалось в холодных глазах Незнакомца, но Ли взгляда не отвел.
— С Офелией? По какому поводу?
— Она не пускает меня к своему пациенту.
— А, — Рамон ощутимо расслабился и даже улыбнулся. — Я бы тоже не пустил тебя к своему свидетелю. Одного ты уже уморил.
— Но ты решил проблему?
Рамон пригубил виски и кивнул.
— Да. Развернул дело по-другому, готовлюсь к слушаниям. В связи с гибелью важного свидетеля нам дали отсрочку в два месяца. Ты, кстати, придешь? Процесс года. Ваш отдел борьбы с наркотиками — или как он там называется — соберется в полном составе. В тщетной надежде, что прокурору удастся меня переиграть.
— Когда слушание? Поставлю себе заметку в перекидной календарь.
Рамон рассмеялся.
— Семнадцатого мая. В два часа пополудни. Чуть больше полутора месяцев осталось. Целая вечность.
Ли фыркнул и в свою очередь допил коктейль. Ром с колой приятно будоражили мозг. Официант тут же принес добавку.
— Что-то не густо. Я думал, на лето сразу сдвинут. Раз такое дело. Серьезное.
— Видимо, решили, что такому адвокату, как я, не нужно много времени, — проговорил Эверетт. — Тебе надо развеяться и перестать дуться на доктора Лоусон. Она делает свою работу, а ты займись своей.
— У меня тухляк, Рамон, — после секундной паузы сказал Ли. — Единственная радость, Хоул прислал краткую характеристику Стрелка с миллионом оговорок, что она может не на сто процентов соответствовать истине. Мы прошерстили все. Кто и как принес мальчишке записку с датой, мы не установили. Отпечатков нет, свидетелей, как ты понимаешь, тоже нет. Только Милена. Он ни с кем не общался, кроме одноклассников. После того, как мы объявили награду за полезные сведения о Томми Уилсоне, управление завалили дебильными звонками и сообщениями. И даже те, кто встречал его вне школы, ничего полезного не сказали. Обычный школьник. Учеба, студия восточных единоборств. Раньше рисовал, потом бросил…
— Кажется, ты потерял нюх, — прервал его Рамон, сделав рукой неопределенный жест. То ли посылая кого-то, то ли показывая, что весь мир у Андреаса под ногами, и тот мается дурью — Тебе точно надо отдохнуть. Чтобы капитан Ли нес полную околесицу о том, что у него нет зацепок? Ты распутывал ниточки даже там, где их действительно не было. А тут… тут может и не быть дела, поэтому ощущение тухляка. С чего ты вообще взял, что парнем кто-то управлял? Хоул это подтвердил?
— Он это не опроверг.
— То есть, не получив «нет», ты тут же решил, что это замаскированное «да»? Слушай, а не поэтому ли ты так злишься на доктора Лоусон? Она тебе не сказала «нет», ты решил, что это «да», но не получив этого самого «да» не понимаешь, как так вышло, если «нет» не было?
— Я запутался в твоей логике.
— Логика простая. Оставь доктора Лоусон в покое, дружок.
Рамон снова изменился. Лицо помрачнело и замкнулось, в глазах вспыхнул знакомый Андреасу гневный огонек.
— Тебе-то что? Ты спишь с половиной Треверберга.
— Неправильный ответ, — констатировал Эверетт, допивая напиток. — Но это моя вина. Как жаль, рядом нет одного замечательного человека, который смог бы решить твою проблему в два щелчка, но я тоже что-нибудь постараюсь сделать. Я немного разбираюсь в женщинах.
— «Немного»? — расхохотался Ли.
— Немного, — кивнул Рамон. — Поверь мне. Но вот та леди рядом с баром влюбится в тебя с первого взгляда, гарантирую.
Андреас обернулся. Платиновая блондинка с длинными волнистыми волосами, слишком нежными и мягкими на вид для такого цвета, облаченная в короткое платье, изящно наклонилась вперед к бармену, видимо, разводя его на бесплатный коктейль. Он отметил ее тонкую талию, длинные ноги, музыкальные руки. Она держала мундштук и казалась женщиной из другого мира. Из другого пространства и времени.
— Кто это?
— Мередит Гейбл, популярная радиоведущая. Под ее сладкий голосок ты каждый день едешь на работу.
— Я не слушаю радио, — машинально бросил Ли, с трудом отрывая взгляд от женщины.
— Врешь, — беззлобно проговорил Эверетт, к которому вернулось хорошее настроение.
Официант обновил напитки и принес каждому по салату. Зелень, лосось, оливковое масло, пряности. И никакого чеснока. Мужчины молча перекусили. Рамон вновь погрузился в себя, а Ли занялся поисками того самого внутреннего ресурса, который позволит ему либо отпустить это дело, сбросить его в «глухари» или признаться, что дела нет. Либо заметить что-то такое, на что он по глупости своей внимания не обращал.
Он десятки раз убеждал себя в том, что улик нет. И пора выйти на откровенный разговор с шефом. А потом что-то происходило. Сначала подтверждение ужасного детства, домашнего насилия. Сначала он думал, речь о психологическом давлении. Допрос Хоула вскрыл такое, что Ли потом долго стоял под душем, чтобы горячая вода выбила из головы и тела каждое слово и каждую представленную сцену. Сходилось все. Кроме записки. Да, экспертиза подтвердила, что написал ее сам Томас. Но почему он положил ее в конверт? Почему… На самом деле Эверетт прав. Ли устал и становился профнепригодным. С этим надо что-то делать.
Рамон подозвал официанта, что-то прошептал ему на ухо и дал несколько купюр. Андреас вопросительно посмотрел на друга. Алкоголь наконец пробил крепкую оборону организма темного эльфа, и сознание чуть замутилось. Или в ром добавили что-то еще. Что-то, способное подействовать на темное существо.
— И все же. Какое тебе дело до моих отношений с доктором Лоусон? — чуть заплетающимся языком спросил Ли, не до конца осознавая, что лезет в бутылку. Во-первых, Эверетт ненавидел что-либо объяснять, комментируя, что он достаточно это делает на работе, и в личном общении не обязан. Во-вторых, он никогда никого не предупреждал о своих действиях. И мгновенно выходил из себя, если кто-то наваливался с вопросами.
— А у тебя уже есть с ней отношения? — глухо спросил Рамон, откидываясь на спинку кресла.
— Она мне нравится.
— Эта женщина пользуется популярностью. Сначала Астер. Теперь ты.
— Я не понимаю, Рамон.
— Я уже говорил, Ли. Не лезь к ней. Ты с ней не справишься. Не заставляй меня
