«Предайте мертвых земле и продолжайте жить», — говорила она с шокирующей полицейской прямотой. Или сиротской. Кейтлин вдруг страстно захотелось понять, откуда в Линдси появился этот цинизм.
Но и узнать об этом было тоже поздно.
Поздно было интересоваться, какой фильм ей больше нравится, какой роман произвел на нее самое сильное впечатление и продолжает ли она так же любить поп-корн. Слишком поздно извиняться за пропущенные дни ее рождения, сочувствовать ей в ее тяготах, которые испытывала она, одинокая женщина, сама пробивавшая себе дорогу в жизни, и выспрашивать, не ошиблась ли она в выборе мужчины.
Время безжалостно ушло. Поздно, все слишком поздно…
Подняв глаза на ожидавшего ее ответа шерифа, Кейтлин сказала:
— Спасибо, не нужно. Здесь недалеко, я дойду пешком, — и прибавила: — Здесь все слишком близко.
Шериф чувствовал себя неловко, хотя, сказать по правде, в последние дни это чувство ни на мгновение не покидало его.
— Могу я чем-то помочь вам? — спросил он.
— Нет, спасибо. — Кейтлин покачала головой. — Я пробуду здесь совсем недолго. Соберу ее вещи, приберу квартиру, оформлю все необходимые бумаги — и сразу же уеду.
— Мы поймаем его, Кейтлин. Обещаю вам — мы поймаем эту сволочь.
Кейтлин понимала: если она признается шерифу, насколько ей безразлично, схватят они или нет зверя, укравшего у нее жизнь ее сестры, тот крайне удивится. Но разве этим можно вернуть ей Линдси? И кроме того…
Преступник был совсем из другого мира. Судя по тому, что ей о нем рассказывали, он потерял все человеческое, превратился в бесчувственного хищника. Не ненависть, которую еще как-то можно понять, и не психическая болезнь, сопровождающаяся голосами, руководили им и толкали на убийство.
Он как ни чем не бывало забирал деньги, после чего хладнокровно убивал свою жертву, ставшую ему ненужной.
— Поймайте, — наконец ответила она, чувствуя, что ее молчание затянулось. — Я буду рада, если вам удастся это сделать. Ну и что же вы стоите? Идите и ловите его, — прибавила она с негодованием и обернулась к шерифу. Она заметила, как кровь бросилась ему в лицо, бледное, изможденное, и пожалела, что сорвалась. На миг в ней мелькнуло желание извиниться перед ним, объясниться, но она отбросила его. В конце концов, ей было совершенно все равно, что он о ней подумает.
— Кейтлин…
— Я в полном порядке, — произнесла она и подумала, что все банальности, которые она говорила в последние дни, должно быть, высвечиваются у нее на лбу. — Извините. Спасибо, — тихо произнесла она.
Он еще немного постоял, затем повернулся и ушел. Кейтлин не обернулась, не посмотрела ему вслед. Она не замечала, как вокруг нее начало пустеть. Она видела перед собой только кладбищенских рабочих, терпеливо и неподвижно с печальными лицами ожидавших просьбы приступить к финальной части церемонии — погребению.
Гроб с телом Линдси еще не был опущен, он висел у самого края могилы. В воздухе стоял густой сладковатый аромат цветов, к которому примешивался запах свежевырытой земли.
— Оставь ее, — донеслось до Кейтлин. — Теперь нужно уходить.
Кейтлин подняла голову, скользнув взглядом по отливающему тусклой бронзовой краской гробу, и на противоположной стороне могилы увидела Саманту Берк. Сейчас она совсем не напоминала ту мадам Зарину из цирка — без цветастых шалей и юбок, чалмы и толстого слоя косметики она выглядела как обычная, причем довольно молодая, женщина.
Впрочем, нет, отметила Кейтлин, было в ее облике что-то не совсем обычное.
Особенной делал ее пронизывающий взгляд, прямой и честный. Она словно прожигала им насквозь, догадывалась о том, что другие в себе даже не подозревали, видела то, что гораздо дальше границ реальности.
Кейтлин вспомнила, как Саманта обожгла себе руку ее кольцом, и подумала, что странно, должно быть, чувствует себя человек, умеющий разглядеть вещи, которые другим представляются лишь в их воображении.
— Оставь ее, — повторила Саманта. Она поежилась под черным не по размеру большим пиджаком и сунула руки в карманы, словно начала вдруг замерзать. То ли от промозглого холода, то ли от чего-то еще.
Впервые за весь день Кейтлин воздержалась от банальностей.
— Почему? — просто спросила она.
— Потому что пора уходить, — ответила Саманта. — Пора пережить это время, — прибавила она холодно, почти бездушно.
— Потому что так хотела бы Линдси? — бесцветным голосом спросила Кейтлин.
— Нет. Просто так всегда делают. Смиряются. Мы облачаем их в лучшие одежды, укладываем в обитые шелком ящики, чтобы им было сухо, помещаем в бетонированные склепы, чтобы оградить их от червей, потом ставим памятники с надписями, засеиваем землю травой, а потом навещаем их, более или менее регулярно, приносим цветы и разговариваем с ними, как будто они могут услышать нас.
Кейтлин заметила, что кладбищенские служители бросают на Саманту неодобрительные взгляды. Они явно хотели бы возразить ей, но смолчали. Про себя же она отметила, что впервые за много дней слышит нормальную человеческую речь, без ненужного пафоса и вымученной патетики.
— Посещать ее я смогу очень редко. Соберу вещи и сразу же уеду, — сказала Кейтлин.
— Чтобы жить своей жизнью. — Саманта кивнула. — У мертвых — свой путь, у нас — свой.
Кейтлин с интересом разглядывала Саманту.
— Так ты считаешь, что за этим есть еще что-то?
— Конечно, есть, — ответила Саманта будничным тоном.
— Ты точно знаешь?
— Да.
— И рай есть, и ад?
— Да, как было бы просто и славно, правда? Стал хорошим — попал в рай, остался плохим — отправляйся в ад. Либо черное, либо белое, без всяких полутонов. Достаточно следовать правилам — и все превратились в ангелов, а жизнь — в путешествие по прекрасному саду. Нет, жизнь намного сложнее, потому мне и непонятно — с чего это мы решили, что за смертью ничего нет? Ничего подобного. Жизнь бесконечна, только формы у нее разные. Она сложна, многообразна, многослойна и уникальна для всякого человека. Вот в чем я уверена.
Кейтлин, нисколько не удивившись, почувствовала, что в речи Саманты она нашла утешения больше, чем во всех проповедях, что она слышала, начиная с воскресной школы.
— Холодно тут и сыро, — сказала Саманта. — И служащие ждут, им еще нужно закончить работу. Давай не будем им мешать. Пойдем зайдем куда-нибудь и выпьем по чашке горячего кофе или чая.
Кейтлин перевела взгляд на гроб, в котором покоилась ее сестра, затем снова посмотрела на Саманту и кивнула.
— Кофе? С удовольствием, — ответила она и вслед за Самантой направилась к шоссе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
