кусать лепестки и листья и расшвыривать их во все стороны.
Вспоминая былое, Цзи Юньхэ улыбнулась уголками губ:
– Линь Хаоцин очень любил щенка. Но вскоре Линь Цанлань приказал ему убить питомца. Линь Хаоцин отказался. Его поколотили, но он все равно не согласился. Тогда отец пригрозил, что, если Линь Хаоцин не убьет щенка, ему прикажут убить меня, а если он опять заупрямится, Линь Цанлань убьет меня сам.
Голос Цзи Юньхэ звучал равнодушно, как будто она рассказывала чью‐то чужую историю:
– Плача навзрыд, Линь Хаоцин задушил щенка.
Цзи Юньхэ помахала рукой, и «дождь» хлынул с удвоенной силой.
– Той ночью налетела буря. Он задушил щенка посреди двора и промок до нитки. Умирая, щенок ни разу его не укусил… Линь Хаоцин заболел от горя. Пока он болел, Линь Цанлань сварил мясо щенка и скормил сыну. Тот давился, ел и слушал брань отца, который называл его ничтожеством, слабаком и девчонкой. Линь Цанлань сказал, что будущий правитель долины обязан быть жестоким, беспощадным и готовым съесть не только своего питомца, но и своих людей.
Чан И смотрел на Цзи Юньхэ. Рассказ не вызывал с его стороны никакого отклика, но тритон не сводил с девушки глаз.
– Линь Хаоцин поправился. Я пришла его навестить и спросила, не возненавидел ли он меня. Ведь это из-за меня ему пришлось убить любимого щенка. Он ответил, что я не виновата и что в этой истории его утешает только то, что меня удалось спасти.
Цзи Юньхэ подняла голову и посмотрела в глаза Чан И:
– Прежний Линь Хаоцин был очень похож на тебя. Но потом…
То, что случилось потом, лежало на ее совести.
– Наша дружба с Линь Хаоцином крепла. Мы вместе занимались. Если я чего‐то не понимала, он всегда объяснял. Он часто называл меня умницей. Линь Цанлань тоже не скупился на похвалу и даже удочерил меня. В глазах окружающих наши отношения были прекрасны. Хотя на самом деле меня использовали как инструмент для обучения Линь Хаоцина. Цветочек был щенком, которого обрекли на съедение, а я была человеком, которого требовалось съесть.
Взгляд Цзи Юньхэ похолодел:
– Линь Цанлань отправил нас в пещеру на испытание. В пещере находилось змеиное логово. Все знали, что Линь Хаоцин больше всего на свете боится змей. Поэтому Линь Цанлань велел мне втолкнуть его к ним.
Цзи Юньхэ не вдавалась в детали. Она не стала рассказывать о том, как после гибели щенка Линь Цанлань тайно заставил ее выпить магическое зелье. С тех пор каждый месяц ей приходилось принимать противоядие, чтобы унять боль, которая разрывала ее тело на части. Так она превратилась в марионетку в руках Линь Цанланя.
Но когда правитель приказал втолкнуть своего сына в змеиное гнездо, она отказалась. Целый месяц девушка страдала от невыносимой боли. Тогда правитель сказал, что, даже если она откажется, найдется другой исполнитель. И Цзи Юньхэ сдалась. Она согласилась, и Линь Цанлань тут же распорядился отправить детей в пещеру.
– Линь Хаоцин шел первым, я следовала за ним, отрезая путь к отступлению. Он не понимал, думал, что защищает меня, раз идет впереди. Сам борясь со страхом, он успокаивал меня, обещал защитить и велел чуть что убегать.
У Цзи Юньхэ дернулся уголок рта.
– Я не убежала. Я не боялась змей, как Линь Хаоцин. Я стояла, загораживая дорогу назад, и медлила, потому что все еще сомневалась.
Понурившись, Цзи Юньхэ разглядывала свою ладонь.
– Я думала: не проще ли прыгнуть к змеям самой, чтобы положить всему конец? Но тут кто‐то ударил меня под локоть. Ладонью я упиралась Линь Хаоцину в спину. Когда меня ударили, я толкнула Линь Хаоцина, и он упал к змеям.
Цзи Юньхэ никого не толкала. Это Цин Шу, которую Линь Цанлань отправил следить за детьми, потеряла терпение. Демон-лиса швырнула камень и попала Цзи Юньхэ в локоть. В то время ни Цзи Юньхэ, ни Линь Хаоцин не обладали достаточной силой, чтобы обнаружить присутствие Цин Шу.
– Я обернулась и заметила демоницу – прислужницу Линь Цанланя. Она усмехалась. Потом я посмотрела на Линь Хаоцина. Я до сих пор помню его лицо. Он не верил своим глазам. Как будто увидел перед собой демона. Тогда я вдруг поняла, что Линь Цанланю нужен жестокий сын. И пока Линь Хаоцин таким не станет, эти истории будут повторяться изо дня в день. Поэтому, когда Линь Хаоцин протянул мне руку, моля о помощи, я сделала выбор: пнула ногой по его руке. – Глаза Цзи Юньхэ покраснели еще больше. – Я спросила, почему это ему суждено стать правителем по праву рождения. Я назвала его слабаком и сказала, что из него выйдет никудышный правитель. Крикнула, что все это время терпеть его не могла. И что пусть лучше он умрет.
Вспоминая прошлое, Цзи Юньхэ с трудом сохраняла спокойствие. После долгой паузы она сдавленным голосом продолжила:
– Похоже, Линь Хаоцин действительно умер в той пещере. Когда его спасли, в него словно вселилась ядовитая змея. Он больше не был прежним ласковым парнем.
Цзи Юньхэ замолчала. В подземелье слышался только стук падающих капель. Казалось, это кто‐то стучится в девичье сердце, заставляя его трепетать и не давая обрести покой.
– Долгие годы я думала, что сделала правильный выбор. Ведь Линь Цанлань больше не мучил своего сына. Но теперь… – Цзи Юньхэ подняла голову и взглянула на Чан И.
Он по-прежнему был прикован к стене. Вода смыла с его тела кровь и остатки сухой, как стружка, чешуи, но кожа тритона оставалась до ужаса бледной.
– Из-за выбора, который я сделала тогда, сегодня пострадал ты. Это моя вина. Прости.
В темнице повисла долгая тишина. А затем осипший голос прошептал слова утешения:
– Ты не виновата.
Голос тритона прошелся по сердцу Цзи Юньхэ мягкой щеткой, приводя в порядок расстроенные чувства и сметая прочь скопившуюся тяжесть.
25
Алая плеть
Цзи Юньхэ провела в темнице всю ночь. Благодаря ее магии дождь лил не переставая. Чан И в изнеможении снова уснул. Девушка неподвижно стояла поодаль, не решаясь переступить с ноги на ногу.
Когда поутру солнце осветило ступени лестницы, ведущей в подземелье, с первыми лучами в темницу вбежали караульные, которым поручили держать Цзи Юньхэ под замком. Не обращая на их смятение никакого внимания, Цзи Юньхэ освободила пленника от оков. Она осторожно уложила тритона на пол и попыталась придать его телу удобную позу. Сняв с себя накидку, девушка прикрыла нижнюю часть обнаженного тела Чан И.
– Верховный страж, вам запрещено
