Пришла пора Сэму выступить на защиту сестры.
– Это моя идея, мама. Мы не смогли пригласить фокусника, поэтому мой друг Дон предложил принести проектор. Фильмы мы взяли напрокат. А остальные мои друзья помогли украсить комнату и надули воздушные шарики.
– Какой молодец! Спасибо тебе! – Она собиралась обнять его, но поняла, что ему может не понравиться, что она сделает это на виду у друзей и он будет выглядеть маменькиным сынком. Поэтому, повернувшись к Ханне, Рейчел заметила:
– Надеюсь, ты поблагодарила брата за помощь?
– А теперь пора за стол! – провозгласила Кэтлин, распахивая двери в столовую. Подсчитав количество друзей Сэма, она добавила тарелок, сандвичей и бутербродов. Тотчас начались толчея и суета. Девочки и мальчики искали свои места, надевали забавные шляпы, разворачивали салфетки. И то, что девочки сидели рядом с мальчиками, придавало всему особенный вкус. Сандвичи и бутерброды исчезли в один миг. Шоколадное молоко тотчас выпили.
Наступило время праздничного торта. Как только Кэтлин дала знак, Сэм запел «С днем рождения поздравляем!». А Кэтлин – юная ирландская девушка, вся сияя от радости и счастья, вошла в столовую. Она несла на серебряном подносе торт с таким видом, словно это была древняя кельтская корона.
– Ты все-таки успела приготовить его! – удивилась Рейчел и, вздохнув с облегчением, помогла установить поднос перед Ханной. На торте горело десять свечей.
– Сумеешь погасить их одним разом? Не забудь задумать при этом желание.
– Я не ребенок! – заметила Ханна.
И пока девочки смотрели на нее, она задула все свечи одним выдохом. И снова раздался хор веселых голосов. Ханна крепко закрыла глаза и задумала желание: пусть всем девочкам хватит сахарных роз.
Рейчел к этому времени уже успела переодеться и вышла в своем черном платье с ниткой жемчуга на шее – это тоже был хорошо продуманный жест: произвести впечатление на девочек, чтобы они потом рассказали об этом дома.
– Скажите «сыр», – попросил Дон Рейчел и щелкнул фотоаппаратом. – А теперь ты, Ханна. Встань рядом с мамой. Не вздумай корчить рожи. Фотоаппарат испортится.
А Рейчел критически оглядела дочь, отметив и подложенные плечики и брошку.
– Что это? – удивилась она, прикоснувшись к украшению так, словно это был навозный жук.
– Это мне дала Кэтлин. Это брошка ее бабушки.
Рейчел быстро отстегнула брошь и отбросила ее нетерпеливым жестом так, что она упала со стола.
– Леди должны носить только настоящие драгоценности. – Снисходительно улыбаясь, она расстегнула нитку с жемчугом и надела ее на шею Ханне. – Моей маленькой, милой девочке. – Она застегнула замочек своими аккуратно наманикюренными пальцами. – Это последний подарок, который сделал мне муж перед своей смертью.
Это, конечно же, была ложь. Ханна шла вместе с Рейчел, когда та купила нитку жемчуга в небольшом магазинчике на Колумбус авеню.
Растерянная, сконфуженная и в какой-то степени разгневанная, она стояла рядом с матерью, которая положила ей руку на плечо. Если бы желания на день рождения и в самом деле сбывались, чего бы хотела Ханна? Она бы хотела только одного, чтобы ее мать любила ее точно так же, как и Сэма. Вот и все, чего ей хотелось на самом деле. И несмотря на то, что мать опоздала, несмотря на то, что мать соврала насчет жемчуга, Ханне показалось, что Рейчел и в самом деле любит ее.
Но ее радость была короткой. Рука матери лежала на плече Ханны, когда та случайно посмотрела в зеркало и увидела, что хоть мать и прижимает ее к себе, на самом деле взгляд ее устремлен на Сэма. Что именно для него она говорит, именно за его реакцией она следит, а то, что думает при этом дочь, ее совершенно не волнует, как если бы Ханны вовсе не существовало.
Девочка обожала своего брата. Преклонялась перед ним. Если бы не он и не Кэтлин, праздник вообще не состоялся бы. И может быть, ее отношения с подругами стали бы иными и ее жизнь пошла бы иначе.
Все это так. Но, увидев в зеркале, как, обнимая ее, Рейчел смотрит на Сэма, она вдруг на какую-то сотую долю секунды пожелала в душе, чтобы у нее не было брата. Как было бы хорошо, если бы он умер.
Спустя много лет она вспомнила выражение лица Кэтлин, когда Рейчел отшвырнула от себя брошку, и ее слова:
– Подумай, прежде чем загадать желание. Может так получиться, что оно сбудется.
12
1944
ВИКТОР
Буря срывает последний покров.
Как коротка жизнь.
Звонкая дробь дождевых капель не могла заглушить счастливых ноток, звучавших в голосе Сэма, который брился в ванной, напевая. Прошел месяц с того дня, как они встречались с Кэтлин на выпускном вечере. Через час Кэтлин должна приехать к ним. И Ханна радовалась ее приезду. Оба пребывали в чудесном настроении.
Она предложила приготовить ростбиф, чтобы Сэму и Кэтлин нашлось чем поужинать, если они захотят провести время дома. А если они соберутся на пикник, то можно будет сделать сандвичи. Или же… но тут она перестала строить планы – пусть это решает Сэм. Им так хорошо вместе, что они, возможно, как два влюбленных голубка, проворкуют весь вечер.
А Ханна и Нелли Бентли, которая тоже работала репортером, договорились провести вечер вместе с двумя лейтенантами. Нелли жила здесь с родителями и предложила Ханне переночевать у нее.
Ханне иной раз трудно было поверить, что прошло всего четыре недели с того момента, как она уехала из Нью-Йорка. У нее было такое ощущение, что прошло несколько месяцев. Несколько лет. Она жила самостоятельной жизнью взрослого человека – и это оказалось куда более восхитительным, чем она себе представляла. Она была совершенно свободна и могла сделать все что ей вздумается. Она сама готовила еду и, конечно, старалась никак не стеснять Сэма. Но что самое главное – друзья Сэма сразу же начали помогать ей и договорились о некоторых интервью. Она самонадеянно полагала, что в полной мере сумеет проявить свой талант и покажет, на что способна.
Пока ее журналистский багаж был огромен: речь, произнесенная на выпускном вечере, а также премия за публикации в школьной газете, стопочку вырезок из которой она захватила с собой. Она никому не признавалась, но в глубине души мечтала стать второй Маргерит Хиггинс, которая присылала репортажи из самых опасных точек. Но ее также вдохновляли публикации и Розалинды Руссель, и Хильды Джонсон. Ее не смутило замечание Маркуса о том, что вся оригинальность Хильды Джонсон заключается в том, что она работает как мужчина. Ей все равно хотелось подобно Хильде Джонсон расследовать убийства и разоблачать коррупцию в самых высших кругах общества.
Конечно, газета в маленьком городке Ред Бэнк «Новости недели», в которой она начала работать, мало походила на те издания, где сотрудничали прославившие свои имена журналистки. Реклама и политические сообщения – вот основное, что печаталось в этой газете. Ее задача здесь – давать репортажи о сборе металлолома для военных нужд, о митингах женщин, о церковных ужинах. «Называйте побольше имен – чем больше, тем лучше, – и, главное, следите за тем, чтобы правильно их записать», – вот напутствие, которое дал ей главный редактор. Людям нравится видеть свои имена в газете. Ради этого они и подписываются на нее, а заодно и прочитывают рекламные объявления. Вчера она уже взяла интервью у матери солдата, отличившегося в военных действиях. Эта женщина вырастила у себя в палисаднике подсолнухи высотой в пятнадцать футов. Ханна сфотографировала ее на фоне дома и красавцев подсолнухов. Высокие стебли были увенчаны гордыми золотистыми головами. Растения казались материальным воплощением воли, внутренней силы и неиссякаемой веры в жизнь этой женщины. А поскольку она была не мастерица говорить и выжать из нее удалось очень немного, Ханна решила как бы взять «интервью» у подсолнухов, расспрашивая их о том, что они видят с высоты.
