«Снова стол бумагами завален…»
Снова стол бумагами завален.Разгребу, расчищу уголок,Между несгораемых развалинПоищу горючий уголек.
Вдохновений ложные начала,Вороха сомнительных программ —Чем меня минута накачала —На поверку вечности отдам.
А в тупую неподвижность вечности,В ту, что не содвинут, не согнут,Посмотрю сквозь призму быстротечностиШустрыми глазищами минут.
КСЕНИЯ НЕКРАСОВА[33]
(Воспоминания)
У Малого театра, прозрачна, как тара,Себя подставляя под струи Москвы,Ксюша меня увидала и стала:— Боря! Здравствуйте! Это вы?А я-то думала, тебя убили.А ты живой. А ты майор.Какие вы все хорошие были.А я вас помню всех до сих пор.
Я только вернулся после выигранной,После великой второй мировойИ к жизни, как листик, из книги выдранный,Липнул. И был — майор. И — живой.Я был майор и пачку тридцатокИстратить ради встречи готов,Ради прожитых рядом тридцатыхТощих студенческих наших годов.— Но я обедала, — сказала Ксения.—Не помню что, но я сыта.Купи мне лучше цветы синие,Люблю смотреть на эти цвета.
Тучный Островский, поджав штиблеты,Очистил место, где сидетьЕе цветам синего цвета,Ее волосам, начинавшим седеть.И вот, моложе дубовой рощицы,И вот, стариннее дубовой сохи,Ксюша голосом сельской пророчицыЗапричитала свои стихи.
РУССКИЙ ЯЗЫК
Толстовско-тургеневский, орловско-курский —Самый точный.И волжский говор — самый вкусный.И русско-восточныйЦветистый говор там, за Казанью,И южный говор —Казачьи песни и сказанья,Их грусть и гонор.Древлехранительница Новгородчина —Там песню словишь.И Вологодчина, где навороченыСтога пословиц.Я как ведро, куда наваломЯзык навален,Где в тесноте, но без обидыСлова набиты.Как граждане перед законом,Жаргон с жаргономВо мне равны, а все акцентыХотят оценки.
«Хорошо, когда хулят и хвалят…»
Хорошо, когда хулят и хвалят,Превозносят или наземь валят,Хорошо стыдиться и гордитьсяИ на что-нибудь годиться.Не хочу быть вычеркнутым словомВ телеграмме — без него дойдет! —А хочу быть вытянутым ломом,В будущее продолбавшим ход.
«Поэтический язык — не лютеранская обедня…»
Поэтический язык — не лютеранская обедня,Где чисто, холодно, светло и — ни свечей, ни образо́в,Где лгут про ад, молчат про рай и угрожает проповедник,Где нету музыки в словах, а в слове — нету о́бразов.
Поэтический язык — солдатский митинг перед боем.Нет времени для болтовни, а слово — говори любое,Лишь бы хватало за сердца, лишь бы дошло, лишь бы прожгло,Лишь бы победе помогло.
«Поэт не телефонный…»
Поэт не телефонный,А телеграфный провод.Событье — вот законныйДля телеграммы повод.
Восстания и войны,Рождения и гибелиЕдинственно достойны,Чтоб их морзянкой выбили.
А вот для поздравленияМне телеграфа жальИ жаль стихотворенияНа мелкую печаль.
Мне жаль истратить строкиИ лень отдать в печать,Чтоб малые порокиТолково обличать.
ПРАВИЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ТРАДИЦИЯМ
Правдивые пропорции, которымОбязаны и Новгород и ФорумХотя бы тем, что столько лет подрядСтоят;
И красок нетускнеющие смеси.Блистающие безо всякой спеси,Как синька, что на небеса пошлаИ до сих пор светла;
Народа самодельные законы —Пословицы, где воля и препоны,А также разум, радость и тоска,А глянь — одна строка;
И лозунги, венчающие опытТрех лет войны, и недовольства ропот,И очереди, на морозе — дрожь,Словцом «Даешь!».
Нет, есть чему учиться под Луною,Чтоб старину не спутать с новизною,И есть зачем стремиться на Луну,Чтоб со старинкою не спутать старину.
Нет, горе гордым, слава неспесивым,Которые и слышат и глядятИ каждый день сердечное спасибо,«Спасибо за науку!» говорят.
ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД
Я вывернул события мешокИ до пылинки вытряс на бумагу.И, словно фокусник, подобно магу,Загнал его на беленький вершок.Вся кровь, что океанами текла,В стакан стихотворенья поместилась.Вся мировая изморозь и стылостьПокрыла гладь оконного стекла.Но солнце вышло из меня потом,Чтобы расплавить мировую наледьИ путникам усталым просигналить,Каким им ближе следовать путем.
Все это было на одном листе,На двадцати плюс-минус десять строчках.Поэты отличаются от прочихЛюдей приверженностью к прямотеИ краткости.
СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ ПОЭТАМ
Отбывайте, ребята, стаж.Добывайте, ребята, опыт.В этом доме любой этажТолько с бою может быть добыт.Легче хочешь? Нет, врешь.Проще, думаешь? Нет, плоше.Если что-нибудь даром возьмешь,Это выйдет себе дороже.
Может быть, ни одной войныВам, ребята, пройти не придется.Трижды МИР отслужить вы должны:Как положено,Как ведется.
Здесь, в стихах, ни лести, ни подлостиНедействительна власть.Как на Северном полюсе:Ни купить, ни украсть.
У народа нету времени,Чтоб выслушивать пустяки.В этом трудность стихотворенияИ задача для вашей строки.
БРОНЕНОСЕЦ «ПОТЕМКИН»
Шел фильм.И билетерши плакалиПо восемь разНад ним одним.И парни девушек не лапали,Поскольку стыдно было им.
Глазами горькими и грознымиОни смотрели на экран,А дети стать стремились взрослыми,Чтоб их пустили на сеанс.
Как много создано и сделаноПод музыки дешевый громИз смеси черного и белогоС надеждой, правдой и добром!
Свободу восславляли образы,Сюжет кричал, как человек,И пробуждались чувства добрыеВ жестокий век,В двадцатый век.
И милость к падшим призывалась,И осуждался произвол.Все вместе это называлось,Что просто фильм такой пошел.
«Похожее в прозе на ерунду…»
Похожее в прозе на ерундуВ поэзии иногдаНапомнит облачную череду,Плывущую на города.
Похожее в прозе на анекдот,Пройдя сквозь хорей и ямб,Напоминает взорванный дотВ соцветьи воронок и ям.
Поэзия, словно разведчик, в тишиПросачивается сквозь прозу.Наглядный пример: «Как хороши,Как свежи были розы».
И проза, смирная пахота строк,Сбивается в елочку или лесенку.И ритм отбивает какой-то срок.И строфы сползаются в песенку.
И что-то входит, слегка дыша,И бездыханное оживает:Не то поэзия, не то душа,Если душа бывает.
ЧИТАТЕЛЬ ОТВЕЧАЕТ ЗА ПОЭТА
