— Есть.
Николай насторожился:
— Сережа?
— Сережа.
Фу, ты! — дух перевел и головой качнул:
— Решаемый вопрос. У него есть мать. Перейдет в дневную смену, я позабочусь.
Лена колени поджала под одеялом, в стену спиной уперлась, разглядывая мужчину: и таким он ей привлекательным казался, что невольно улыбнулась:
— Всемогущий полковник Санин.
Коля хмыкнул, глаза посветлели:
— Оценка преувеличена. Переходим, наконец, на «ты»? Паспорт у тебя где?
— В пальто, — отмахнулась. — Скажите, полковник, зачем я вам?
Николай долго смотрел на нее и, губы все шире раздвигала улыбка:
— Чтобы жить, Леночка.
Неожиданное заявление поставило ее в тупик.
— Почему я? — прошептала, не в состоянии принять всерьез происходящее — слишком сказочно — и все же, понимала, что мужчина серьезен.
Николай плечами пожал, потоптался, раздумывая. Сложный вопрос, как — то он себе его не задавал:
— Так получилось, что… я тебя люблю.
Вышло как-то просто и даже пошло.
И он посмотрел на нее: пошлет в даль светлую за неумелое признание или обойдется без уроков для неумелых?
Лена разглядывала его, морща лоб от напряженной работы мыслей, только их не было — все признание мужчины вымело. Сердце только в грудь било, как в барабаны.
— Шутите?
— Нет, — заверил. Постоял, не зная, что еще сказать и понял, что лучше молчать — не Сашка он, язык не подвешен, потому неуклюж даже в признании о сокровенном. Не произвел впечатление, вернее не то произвел — задумалась Лена, не поверила, насторожилась, приняла за розыгрыш или издевательство.
Болван! Медведь неуклюжий! — поздравил себя Николай. Часы со столика взял:
— Леночка, время много. Опаздывать на работу не стоит, неприятности могут быть. Ты сама оденешься или помочь…
— Сама!
Николай кивнул и пошел из комнаты. Прикрыл дверь, пальто девушки взял из внутреннего кармана паспорт достал и в свой китель сунул.
Лена взяла вещи со стула, оделась, пытаясь хоть что-то сообразить, но к ее огорчению ничего не выходило. Ни одной реально объясняющей версии происходящего в голове не было. Прошла в другую комнату, и хотела сразу в коридор и за дверь, чтобы одной побыть, подумать, понять, но Николай девушку перехватил:
— Ванна здесь, — на другую дверь указал, свет включил. — Мы на кухне ждем, завтрак стынет.
Лена умылась, старательно разглядывая себя в зеркало — может красавица писанная, потому полковник не устоял? И головой качнула — чушь! "Бледная поганка", — как оценила ее Домна — в точку.
Какие еще версии? — спросила у своего отражения, оно, понятно молчало.
Девушка вышла, решив не ломать пока голову себе.
На кухне у плиты хлопотала незнакомая девушка, кого видеть Лена не ожидала. Конечно, вряд ли это жена Санина, иначе ей здесь нечего было бы делать, но все равно неуютно. Тем более, что девушка явно смутилась:
— Доброе утро, — кивнула и взгляд в сторону, вид потерянный, виноватый даже.
— Доброе, — протянула Лена. Николай ее за стол усадил и тарелку дымящейся пшенной каши пододвинул. С маслом! Сам рядом сел, на булочку спокойно масло намазал и Лене подал. Настоящее масло на настоящей белой булочке!
Девушка так и застыла, разглядывая столько лет недоступное не только ей чудо.
Валя чай разлила по чашкам, села напротив в тарелку уткнулась.
— Это моя сестра Валентина. Ну, а тебя она уже знает.
— Да? — посмотрела на него, раздражаясь неожиданно для себя. — А кто еще из тех, кого я не знаю, знают меня? И в качестве кого знают?
— Жены, — отрезал. Лене неудобно стало, есть принялась и все же не сдержалась, у Вали спросила:
— А вы ничего, что ваш брат приводит в дом незнакомку и объявляет ее своей женой?
Девушка мельком глянула на нее и опять в тарелку уткнулась, явно смущенная чем-то:
— Я не против.
Все интереснее и интереснее!
— Леночка, тебя что-то смущает? — посмотрел на нее Николай.
— Все! — брякнула. Мужчина понял причину раздражения и заострять внимание не стал — тема слишком обширная, а время мало — пора на работу. А после они с Леной спокойно поговорят.
Доел кашу, чай выпил, поднялся.
— Спасибо, — поцеловал сестру в лоб, пошел в коридор.
Лена глянула на девушку:
— Извините, это все… — "блажь вашего брата. Беспокоится не о чем", — хотела сказать, но Валя прервала:
— Это вы извините. За все.
Лена нахмурилась — еще одна загадка? Она сваливается как снег на голову в чужой дом, а его хозяйка у нее прощения просит!
— Спасибо за завтрак, очень вкусно, — заметила и встала, мечтая сбежать от всех этих ребусов.
Николай ей пальто подал, планируя сегодня же решить вопрос с регистрацией, а потом по магазинам проехать, купить Леночке все необходимое.
На улицу вышли, Николай ее под локоть придерживал — тоже непривычно. А уж на машине на работу — тем более. И он и она молчали, Коля руку ей грел, Лена минуты эти запоминала и пыталась себя понять. Мучительные изыскания внутри закончились полным провалом. Что-то больное и родное скрывалось в тумане памяти и эти минуты рядом с мужчиной тревожили его, но не срывали, возвращая девушку к нему вновь и вновь. Может они знают друг друга давно? Ощущение было именно такое, но ни фактов, ни подтверждений не было и Лена терялась.
— В обед зайду, — сказал ей Николай уже в управлении.
Она кивнула, но слова мимо ушей пропустила, и пошла в раздевалку.
Сиротина у окна курила. Увидела Лену, развернулась к ней с улыбкой хитрой и довольной, но девушка и ее не заметила. Зато Иванову и Спивакову не заметить трудно было — с двух сторон подошли. Тома ворот пальто потрогала, Зоя сверху вниз надменно оглядела:
— Ну и как на служебных машинах с полковниками разъезжать?
— Мягко? Сладко?
— Ты кому дорожку перебежать решила, дура неотессаная? Ты на себя-то смотрела, чучело? На кого заришься? На моего жениха? — спросила Тамара с презрением глядя на Лену.
— А он твой жених? — пальто повесила.
— Представь.
— Давно?
— Не твое дело. Чтобы я рядом с ним тебя не видела!
— "Жених"! — хохотнула Ира. — Интересно, когда он в курсе будет?
— А тебя кто спрашивает, бл… фронтовая? — выступила на нее Иванова.
— А ты мне стелила? — посерьезнела Ира. Лена сама не поняла, что сделала, только не сдержалась и въехала за оскорбление Иры Зое локтем под дых. Между прочим. Ту свернуло, охнула. Девушка шкафчик закрыла и бросила ей:
— Странно, шлюх на фронте не видела, зато смотрю в тылу их развелось немерянно.
Развернулась и пошла к пульту, не думая, что такое брякнула.
Тома подругу обняла:
— Ничего, сделаем мы их.
— Меня может и да, — хмыкнула Сиротина. — А ее трогать не советую.
— Это почему? — зло прищурилась на нее Зоя.
— Потому что мозгов у вас нет, пудрой и помадой да шмотками заплыли. А были бы, сложили — фамилии.
— Ты, контуженная, что несешь?!
Ира спокойно затушила папироску:
— Как у полковника фамилия? А у Лены? — и хмыкнула. — Матрешки тупые, — вышла, бросив на них презрительный взгляд.
Тамара с Зоей переглянулись и нахмурились: фамилии действительно у обоих — Санины.
— Ну и что? — протянула Тамара, а Зоя помолчала, в себя немного пришла и бросила:
— Знаешь, а твоя тактика выжидания подходящего момента, похоже, в пролете.
— Это еще посмотрим!
— Ну, ну, — протянула девушка, подозревая, что на Санина, пожалуй, планы больше строить не стоит. Себе дороже обойдется.
Лена полдня мучилась от головной боли, что усиливалась от попыток вспомнить понять, что же происходит и откуда у нее стойкое ощущение близости с Николаем, ощущение стойкого знания его от взмаха ресниц, до манер, отчего даже в молчании он понятен ей, как она сама.
Она настолько увлеклась попыткой докопаться до истоков своего состоянии, что забыла, что Николай обещал прийти за ней к обеду. С минуту смотрела на него, не понимая, зачем он явился.
— Пойдем, пообедаем, — склонился над ней, в глаза заглядывая. — Ты бледная. Все нормально, Леночка?
— Ты как привидение, — бросила не подумав. Он грустно улыбнулся:
— Мы оба с тобой привидения. Пойдем обедать? — руку подал. Лена встала, обогнув ее и, пожалела, что ломает себя. Николай был так близко, что хотелось плюнуть на все метания и изыскания и просто прижаться к нему, обнять и хоть минуту постоять, слушая его дыхание, биение сердца.
— Что-то не так, Лена? — заметил ее задумчивость мужчина.
— Мы можем поговорить? — решилась.
— Конечно, — заверил и, придерживая под локоть, провел в свой кабинет, бросил Лидии Сергеевне. — Меня нет минут на сорок.
— Хорошо, — заверила та.
Лена нерешительно замерла у стола, поглядывая на подносы с пищей.
