Читаем без скачивания Уик-энд с Остерманом - Роберт Ладлэм

Элис проснулась при первых раскатах грома, и Джон сказал ей, точнее, шепнул на ухо — радио было включено на полную мощность, — что им надо быть готовыми уехать с Берни и Лейлой. Он притянул ее к себе и попросил не задавать вопросов, а просто довериться.

Детей отвели в гостиную с телевизором. Элис сложила и поставила у входа два чемодана. Лейла сварила яйца и сделала бутерброды.

Берни сказал, что придется ехать без остановки час или два.

Глядя на эти сборы, Таннер мысленно возвращался к событиям четвертьвековой давности.

Эвакуация!

В полтретьего зазвонил телефон. На том конце истерически орал совершенно раздавленный Тремьян, который — врет, подумал Таннер, — рассказал, как они очутились у старого здания станции на Ласситер-роуд, а потом сообщил, что они с Джинни в таком состоянии, что не смогут приехать на обед. На субботний обед уик-энда с Остерманами.

— Ты должен рассказать мне, что происходит, — Элис говорила с мужем в буфетной. На полную мощность тут был включен транзистор, и она старалась его перекричать. Он взял Элис за руки, предупреждая вопросы, и привлек к себе.

— Верь мне. Прошу тебя, верь мне, — шепнул он. — Я все объясню в машине.

— В машине? — глаза Элис расширились в испуге, и она поднесла ладонь к губам. — О Господи! Ты хочешь сказать, что не можешь говорить?

— Верь мне.

Пройдя в кухню, Таннер махнул рукой Берни:

— Давай грузиться.

Они взялись за чемоданы.

Когда Таннер и Остерман вернулись из гаража, Лейла стояла у окна кухни, глядя на задний двор:

— Похоже, шторм усиливается.

Зазвонил телефон и Таннер снял трубку.

Кардоне был предельно взбешен. Он клялся и божился, что разорвет на мелкие куски и уничтожит того сукиного сына, который усыпил их. В то же время он был удивлен и растерян. Часы стоили восемьсот долларов, а остались на руке. В бумажнике по-прежнему лежала сотня-другая долларов.

— Полиция, Дик, сказала, что украдены какие-то бумаги. Что-то по Швейцарии и Цюриху.

Таннер явственно услышал, как у Кардоне булькнуло в горле, и наступило молчание.

Когда Джой снова подал голос, его едва можно было разобрать:

— Это не имеет ко мне никакого отношения!

А затем без всякого перехода стал нудно объяснять Таннеру, что только что позвонили из Филадельфии и сообщили о тяжелой болезни отца. Так что они с Бетти пока побудут дома. Может, удастся увидеться в воскресенье. Таннер повесил трубку.

— Эй! — что-то на лужайке привлекло внимание Лейлы.

— Посмотри на зонтики. Их сейчас сорвет ветром, и они улетят.

Таннер глянул в окно. Два больших тента, прикрывавших столики у бассейна, почти полегли под напором ветра. От парусины остались только клочья. Вот-вот тенты рухнут. Таннер понял, что будет довольно странно, если он не обратит на это внимания:

— Я сниму их. Мне потребуется минута.

— Помощь нужна?

— Не имеет смысла — только промокнем оба.

— Твой дождевик в холле на вешалке.

Ветер был очень сильный, а дождь превратился в настоящий ливень. Прикрывая лицо ладонью, он добрался до дальнего столика. Запахнув развевающийся плащ, он ухватился за металлическую стойку и начал ее снимать.

Когда он взялся за крышку столика, раздался грохот. От нее отлетел кусок металла, чиркнувший по руке. Еще раз. У ног разлетелись осколки цемента, в который было вмуровано основание столика. Следующая пуля врезалась по другую сторону столика.

Таннер нырнул под столик и, скорчившись, откатился подальше.

Пули густо ложились рядом, откалывая куски металла и камня.

Он попытался отползти назад, но мокрая земля скользила под локтями и ничего не получалось. Ухватив стул, он загородился им, словно тот последняя соломинка, которая должна удержать над пучиной. Таннер застыл, ожидая неминуемой смерти.

— Брось его! Черт возьми! Брось его!

Прыгнув, Остерман ударил Таннера по лицу и оторвал руки, вцепившиеся в стул. Пригнувшись, они бросились к дому; пули с чмоканьем впивались в деревянную обшивку.

— Держись к дверям! К дверям! — хрипел Берни.

Но они уцелели только потому, что Лейла сообразила, что делать. Она распахнула двери, и Берни Остерман втолкнул внутрь Таннера, свалившись на него. Лейла, пригнувшись, захлопнула двери.

Огонь прекратился.

Элис рванулась к мужу и, прижав его голову к груди, увидела кровь на руке.

— В тебя попали? — спросил Берни.

— Нет… Нет, со мной все в порядке.

— Пожалуй, не совсем. О Господи! Погляди только на свою руку! — Элис пыталась вытереть кровь ладонью.

— Лейла! Найди немного спирта! Элис, у вас есть йод?

У Элис по щекам текли слезы, она не смогла ответить на вопрос. Лейла схватила ее за плечи и, встряхнув как следует, хрипло прикрикнула:

— Прекрати, Элис! Перестань! Где бинты и антисептик? Джонни нужна помощь!

— Какие-то шприцы… в буфетной. Марля тоже, — она не могла заставить себя отойти от мужа. Лейла сама отправилась в буфетную.

Берни осмотрел руку Таннера:

— Ничего страшного. Просто глубокая царапина. Не похоже, что это проникающее ранение.

Презирая самого себя, Джонни посмотрел на Берни:

— Ты спас мне жизнь… Я не знаю, что и говорить.

— Поцелуешь меня на день рождения… Умница, Лейла. Дай-ка мне все это, — Остерман взял аптечку и всадил иглу в руку Таннера. — Элис, звони в полицию! Держись подальше ст окон, но дозвонись до того толстомясого, который считается тут начальником полиции!

Элис неохотно оставила мужа и, пригнувшись, проползла под раковиной. Достигнув боковой стены, она сняла трубку.

— Отключен.

Лейла судорожно вздохнула. Берни пробрался к Элис, выхватив трубку у нее из рук:

— Точно.

Повернувшись, Таннер ухватился здоровой рукой за край раковины. С ним все в порядке. Он может передвигаться.

— Давайте сначала разберемся, на каком мы свете, — медленно сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Берни.

— Женщинам лучше остаться лежать… Берни, выключатель рядом с телефоном. Дотянись и включи, когда я досчитаю до трех.

— Что ты затеял?

— Делай, как я говорю.

Таннер перебрался к дверям кухни и выпрямился — через окна теперь его не заметить. Здесь еще лучше были слышны шум дождя, грохот ветра и отдаленные раскаты грома.

— Готов? Я начинаю отсчет.

— Что он собирается делать? — Элис приподнялась было, но Остерман заставил ее снова улечься на пол.

— Тебе уже приходилось бывать в таких переделках, Берни, — сказал Джон. — Боевой устав лехоты. Наставление по действиям ночного патруля. Ни о чем не беспокойся. Ставки тысяча к одному в мою пользу.

— О таком я что-то не читал.

— Заткнись!.. Раз, два, три!

Остерман повернул выключатель и кухня озарилась светом. Таннер скользнул в буфетную.

Свершилось. Сигнал. Он сообщает, что тут враги.

Раздался выстрел, стекло разлетелось, и пуля врезалась в стену, от которой брызнули куски штукатурки. Остерман выключил свет.

Лежа на полу, Джон Таннер прикрыл глаза и тихо сказал:

— Вот, значит, на каком мы свете. Микрофоны были враньем… Все было враньем.

— Нет! Назад! Стойте! — вскрикнула Лейла, прежде чем кто-то успел понять, что происходит. Она бросилась через кухню, а за ней Элис.

Ребята Таннеров не слышали выстрелов снаружи — их перекрывали шум дождя, раскаты грома и телевизор. Но выстрел, направленный в кухню, донесся. Обе женщины навалились на детей, прижав к полу и прикрывая своими телами.

— Элис, отведи их в столовую! Не поднимайся с пола! — скомандовал Таннер. — Берни, револьвера у тебя нет?

— Прости, никогда им не пользовался.

— Я тоже. Ну, не анекдот ли? Всегда осуждал тех, кто покупает оружие. Ну и туп же я был!

— Что же нам делать? — Лейла изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Постараемся выбраться отсюда, — ответил Таннер. — Стреляют со стороны леса. И тот, кто стреляет, не знает, есть ли у нас оружие. Так что он побаивается стрелять в упор, во всяком случае пока не рискнул. По Орчард часто ездят машины… Мы загрузимся в фургон и рванем к черту отсюда.

— Я открою двери, — сказал Остерман.

— Ты уже был сегодня героем. Теперь моя очередь… Если успеем, обойдемся без проблем. Дверь поднимается очень быстро.

Они добрались до гаража.

Дети уже лежали в задней части фургона между багажом — пусть темно, но они были там в безопасности. Лейла и Элис, скорчившись, расположились на полу за задними сиденьями. Остерман сел за руль, дожидаясь, пока Таннер, стоящий у дверей гаража, будет готов поднять их.

— Давай! Включай! — ему предстояло обождать, пока двигатель наберет полные обороты, открыть двери и прыгнуть в машину. Помешать задуманному плану мог только выстрел из базуки. Фургон должен проскочить мимо маленького «триумфа» и, вылетев из гаража, сразу же развернуться на дорожке.