В воздух опять поднялся второй вертолет, и снова за пультом управления находился Реффел. Передатчик по-прежнему оставался на борту, и люди столь же пристально, как и пилот, всматривались в ландшафт, освещаемый прожекторами маленькой машины. И так же, как и он, они яростно проклинали долгие ночи Дхрауна. До конца этой, уже принесшей множество бед, оставалось еще более шестисот часов, а пока не взойдет солнце, говорить о целенаправленном поиске не приходилось.
Чтобы прожекторы были хоть сколько-нибудь полезными, их приходилось направлять так, чтобы они испускали узкий луч света, озаряющий круг не более нескольких сотен футов в поперечнике. Реффел летел на запад медленно, зигзагами, заставляя этот круг перемещаться то к одной, то к другой стороне долины. На станции высоко наверху телевизионное изображение, поступавшее с его передатчика, записывалось с экрана и копировалось для топографов. Они уже с явным интересом изучали структуру периодического потока в долине при тяготении сорок земных "g". Что же касалось поиска пропавшего Кервенсера, то прошло еще слишком мало времени, чтобы можно было ожидать каких-то конкретных результатов.
Дондрагмер действительно не слишком беспокоился о своем первом офицере и рулевых, поскольку сильные эмоции (в человеческом понимании) были ему чужды. То, что он испытывал по отношению к ним, правильнее назвать заинтересованностью. К тому же он сделал все, что от него зависело, и на время забыл о пропавших членах команды. Более всего его сейчас заботили два вопроса, на которые он хотел бы получить предельно точный ответ: как скоро может растаять лед и, следовательно, как скоро наступит очередной паводок.
Но даже и эти жизненно важные вопросы отодвигались на второй план, когда он задумывался над тем, как побыстрее и с наименьшими затратами сил освободить корабль от льда. Поставив эту задачу и перед людьми, и перед месклинитскими учеными, он все же не преминул напомнить последним, что ее решение не должно отвлекать их от основных исследований. Дондрагмер не был в действительности хладнокровным, но в его систему ценностей входило понятие полезности, то есть, даже погибая, он должен был приносить пользу.
Люди на такое удивительно объективное и нечеловечески спокойное поведение реагировали по-разному. Метеорологи и планетологи сочли его само собой разумеющимся. Большинство из них, наверное, даже и не понимало, в сколь бедственном положении оказался "Квембли", не говоря уже о пропавших месклинитах. Изи Хоффман, оставшаяся на вахте после сообщения Барленнану нескольких данных, по свидетельству Аукойна, совершенно не удивилась. Она с искренним уважением отнеслась к способности капитана избегать паники в опасной для него и других ситуации.
Однако ее сын испытывал совершенно иные чувства по этому поводу. Макдевитт, чуткий и тактичный человек, знавший о зародившейся дружбе между Бенджем и Битчермарлфом, временно освободил его от работы в аэрологической лаборатории, и юноша ни на секунду не покидал отсек связи.
Он безмолвно наблюдал за тем, как Дондрагмер отправляет вертолет на разведку, формирует и посылает группы колоть лед. Он даже немного заинтересовался обменом идеями между учеными-людьми и месклинитскими учеными. Макдевитту не очень хотелось составлять дополнительный метеопрогноэ, ибо он сознавал, что его профессиональная репутация совсем недавно и так уже пострадала, однако он обещал постараться. Когда все эти дела были улажены и Дондрагмер, казалось, более ничего не хотел, кроме как находиться на своем мостике и ожидать естественного развития событий, Бендж начал проявлять нетерпение. Терпению - ближайшему человеческому эквиваленту одного из основных качеств месклинитов, юноше еще нужно было поучиться. Несколько минут он беспокойно ерзал в своем кресле перед экранами, надеясь, что хоть что-нибудь произойдет. Наконец он уже больше не мог сдерживать свои чувства.
- Если больше ни у кого нет срочного материала для передачи, можно ли мне поговорить с Доном и его учеными? - спросил он.
Изи взглянула на него, а затем на других. Присутствующие мужчины либо пожали плечами, либо как-то иначе показали, что им все равно, и тогда она разрешающе кивнула:
- Давай. Правда, я не знаю, расположен ли кто-нибудь из них к обычной болтовне, но в худшем случае они прямо скажут тебе об этом.
Бендж не стал попусту тратить время на объяснения, о чем он собирается говорить. Он переключил свой микрофон на передатчик, находившийся на командном посту Дондрагмера:
- Дон, это Бендж Хоффман. Сейчас у тебя лишь одна группа матросов скалывает лед у кормы "Квембли". В его энергоблоках имеется такое количество энергии, которое превышает все, что могла бы выработать с помощью своих линий планета месклинитов за год. Ваши ученые подумали об использовании конвертеров, чтобы привести в действие ту буровую установку для сбора проб, или как нагревателя? Далее. Ваши матросы только скалывают лед или же специально пытаются пробраться под корпус, чтобы найти Битчермарлфа и Такуурча? Я знаю, что важно высвободить "Квембли", но ведь лед все равно когда-нибудь придется убирать. Мне кажется, вполне вероятно, что какая-то часть воды под кораблем пока не замерзла и что оба ваших матроса по-прежнему живы и находятся в ней. Вы пробиваете тоннель или только роете канаву?
Некоторые из людей, слушавших этот разговор, слегка нахмурились, полагая, что юноша слишком резок, но никто не счел необходимым прервать либо предостеречь его. Большинство из них взглянули на Изи и решили воздержаться от замечаний в адрес ее сына. В конце концов, никто не осуждал Бенджа. Всех интересовало то, о чем он спрашивал, но никому не хотелось задавать вопросы.
Как обычно при сеансах связи между станцией и Дхрауном, у Бенджа оставалось достаточно времени, пока он ожидал ответа, чтобы обдумать следующие вопросы и тщательно подобрать слова для своих реплик.
Большинство взрослых из собственного опыта знали, что происходило сейчас с юношей, некоторые были довольны, и у всех он вызывал искреннюю симпатию. Несколько человек поспорили, что он не совладает с искушением и повторит свое послание чуть-чуть в другой форме, прежде чем придет ответ. Когда же из громкоговорителя зазвучал ответ Дондрагмера, а Бендж по-прежнему молчал, никто не развеселился, но те, кто знал Изи лучше всех, поняли по выражению ее лица, что она довольна сыном. Она не осмелилась поспорить даже сама с собой.
- Привет, Бендж. Мы делаем все, что можем, как для рулевых, так и для моего первого офицера. Боюсь, энергию корабля нельзя использовать, чтобы привести в действие какое-либо оборудование. Электрический ток нужен для освещения, к тому же без него остановятся тележки, что, уверен, ты хорошо знаешь, но для другого нашего обычного оборудования он бесполезен. Остаются только вертолеты, кое-что из исследовательских приборов лаборатории и прожекторы. Даже если мы придумаем способ, как с помощью двигателей расколоть лед, то все равно не сможем до них добраться. Все двигатели находятся подо льдом. Не забывай, Бендж, мы сознательно отказались, насколько это возможно, от действительно сложного оборудования. Почти все имеющееся у нас на планете, что мы не могли изготовить сами, напрямую связано с вашим исследовательским проектом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
