Читаем без скачивания Пустырь Евразия - Сергей Лавров

— Да, я люблю цветы,— угрюмо сказала Белла, наливаясь новой силой, будто заряжаясь после вспышки.

— Так что же имел в виду несчастный Николай Николаевич, когда так патетически произносил свои последние слова? У вьетов нет хозяина, у вьетов есть… Что же у них есть?

— Мне это уже неинтересно!

— У вьетов есть хозяйка, Белла Александровна. Вот что хотел сообщить нам Отец Никон, когда вы ему помешали. Впрочем, ведь вы не Александровна. Это вы сами мне так назвались. Вы Белла Андреевна Кириллова, так вас знают в школе, где вы учились. Я видел в ваших руках выпускной альбом. Кириллов Андрей Андреевич из деревни Серьги — ваш отец? Где он? Что с ним?

— С ним все в порядке,— беззаботно и даже почти весело ответила Белла.— Я пристроила его сторожем в детский лагерь на лето.

— Ни хрена себе! — воскликнул Монумент и почесал затылок.— Это что еще за хрень получается?!

— Это же не преступление,— пожала плечами Белла.— Он в очередной раз напился, сжег избу, едва сам не сгорел…

— Значит, вы хозяйка вьетов?! — воскликнул Грешников, не сводя с нее глаз.

— Я? С какой стати! — засмеялась женщина и, потянувшись, сбросила с влажных черных волос синее полотенце.— Я понятия не имела, что имя моего отца где-то использовал этот проходимец! — Она кивнула в сторону закрытого кабинета.— Я в этом клубе была лишь однажды, когда искала Петрушу. Авенир Аркадьевич меня там видел и напридумывал бог знает что!

— Нет, Белла Андреевна! Тогда вы удачно обвели меня вокруг пальца, как, впрочем, и вчера ночью, в парке. Но лизуантус! Этот цветок в оранжерее покупал только один человек. Имя его неизвестно, зато известны адреса доставки. Это была ваша квартира, Белла, потом вот этот дом и клуб «Дети Сиама». Вы хозяйка вьетов. Муравьиная матка. Должен сказать, что я восхищаюсь вами… В определенном смысле.

— Это в каком же? — теряя легкомысленный тон, поинтересовалась женщина.

— О женщины, как вы любите комплименты! Я поражен вашей душой, вашим характером, тем, как вы смогли покорить сердца и души своих подданных. Ведь они идут в буквальном смысле на смерть ради вас! Чен на глазах у всех сбросил Трофима с крыши только ради того, чтобы сохранить ваше инкогнито. Чтобы насытить вашу ненависть к Веронике, он взял на себя убийство Низовцева и назвал ее заказчиком. Ни за какие деньги современный человек так не поступит. А его отец, старый вьет, отдавший своего сына на муки ради вас? А… другие?

Авенир подумал об Айни, но запнулся. Однако Белла хорошо поняла его.

— В конце концов,— сказала она равнодушно, потягиваясь и присев на оттоманке,— все здесь говорится бездоказательно и без протокола. Почему бы и не поболтать ради удовольствия? Говоря «другие», вы подразумевали ту бедную несовершеннолетнюю девушку, которую растлили? Это ужасно… Я была потрясена, когда узнала. Как вы могли, Авенир Аркадьевич!

Голос ее был холоден и полон жестокой насмешки.

— Это вы растлили ее! — вскричал Авенир.— Вы используете их в своем клубе!

— Я их спасла! — гордо выпрямилась Белла.— Вы можете предложить им что-нибудь еще? Читать морали просто, дать шанс выжить целому народу, пусть и маленькому,— гораздо сложнее! Когда Низовцев привел эту шлюшку и выгнал меня, швырнув мне жалкую подачку, мне давали много разных советов, как вложить эти деньги, но ни один мне не нравился. Я нашла этих людей в деревне под Кировском, у родственников, точнее, даже под деревней, в овраге, где они жили в норах, точно звери. Я привела их сюда, выкупила для них дом, помогала им с работой! Я вложила деньги в них — и не ошиблась! Они очень благодарные сердца! Более того — они преданны и полны самопожертвования, чего нет теперь ни в ком из нас! Я не матка их, как вы изволили выразиться. Могу сказать, что за свои деньги я стала королевой маленького народа. Я заслужила это!

— Видишь теперь,— сказал Авенир, обращаясь к потрясенному Грешникову,— почему так важно было, что вьет защищал меня от Витька? Нужно было любым путем скомпрометировать Веронику. Этого могла хотеть только женщина. Скажите, Белла, вы сговорились с Николаем Николаевичем?

— С этим ничтожеством? — усмехнулась королева вьетов.— Он сам догадался, когда вы назвали фамилию моего отца. А я догадалась, что у него рыльце в пушку, когда он с охранником стал валить убийство Низовцева на вьетов. Уж мне-то доподлинно известно было, что мои люди тут ни при чем!

— Да уж, вы замечательно понимали друг друга без слов…

Наступило молчание. Присутствующие собирались с мыслями. Авенир не мог оторвать взгляд от Беллы. Она встала у окна, стройная, холодная, величественная. Настоящая королева. И все же он не мог отделаться от ощущения, что она безумна.

— Вы, наверное, очень одинокий человек,— сказал он.

Она дернула плечом, будто говоря: «Как все короли!»

— У вас ведь и в школе не было друзей, правда? Вас не любили за высокомерие, Белла. Но теперь с такими подданными вы далеко пойдете!

— Не надо иронизировать, Авенир Аркадьевич! Да, у них свои, несколько необычные законы, но я не мешаю им жить так, как им хочется. Наоборот, я только помогаю. Эти маленькие люди могут отдать только свою жизнь — зато они отдадут ее не задумываясь, не прибегая к белым билетам и прочим ухищрениям. Они отдадут жизнь за то, во что верят, а верят они в меня! Ни за какие деньги вы не купите это!

— Но ведь пройдет время, они ассимилируются, изменятся…

— Не очень-то хотят их ассимилировать. Это даже на вашем примере видно. Впрочем, пусть даже так. На мой век их преданности хватит.

Тут в тишине раздался густой кашель. Опер Грешников трубно прочищал носоглотку.

— Все это очень интересно,— сказал он, спрятав большой носовой платок.— Однако поясните теперь мне, простому тупому питерскому оперу, вы, оба гения, раз вы нашли общий язык: кто и за что убил парня?

Персиянка в черном траурном платье по-прежнему стояла у окна, не оборачиваясь и не глядя на присутствующих, скрестив худые руки на груди.

— Белла, это к вам вопрос,— сказал Авенир и, не дождавшись ответа, пояснил Монументу: — Петрушу убили вьеты. Ищи девушку-вьетку, стриженную под ежика. Они при этом похожи на двенадцатилетних мальчиков. Возможно, ей осветлили волосы перекисью водорода или, может быть, надели парик под кепочку. Был среди детей смуглый мальчик с темными глазами и светлыми волосами? Вот видишь…

— Но за что?! — вскричал Монумент.— Почему?

— Я думаю, это тайны материнского сердца,— пожал плечами Авенир.

— Он мог бы стать наследным принцем,— мечтательно и протяжно произнесла Белла.— Я хотела подарить ему власть над сотнями сердец, а он предпочел эту проститутку. Он оказался недостоин их… Недостоин моей мечты. Мне очень жаль его. Я должна была принести эту жертву ради своего народа. Вряд ли вы меня поймете.

Монумент за спиной Беллы заглянул в лицо Авениру и выразительно покрутил пальцем у виска:

— Она чокнутая!..

— Мы понимаем, почему же,— сказал Авенир.— Мы даже кое-что сумеем доказать.

— Вы, Авенир Аркадьевич, вряд ли что-то успеете доказать. Насколько я разбираюсь в российских законах, вы скоро отправитесь в тюрьму с весьма скверной статьей. А потом мы и для вас что-нибудь подберем,— мило, будто девушка в магазине готового платья, улыбнулась она Монументу.— Как вам нравится обвинение в мужеложстве с задержанными?

Грешников шарахнулся от нее, как от ядовитой змеи.

— Белла Андреевна, поднимите, пожалуйста, манжету на рукаве,— попросил Можаев.

Она непонимающе взглянула на Авенира. Тогда он сам двумя пальцами откинул с ее запястья кружевную черную манжету. На коже вокруг руки явственно проступал красный рубец от веревки.

— Что это, Белла? Откуда это у вас?

— Не имею понятия… Может быть, когда венки несла…

— У вас каменное сердце. Вы ушли сегодня с поминок под предлогом нездоровья и, пользуясь нашей нерасторопностью, задушили ни в чем не повинную девушку. Только для того, чтобы сохранить свою тайну. В этот раз у вас не было под рукой безотказных убийц, и вы решились сделать все сами. Это вас и погубило.

— Это вы тоже никогда не докажете! Никогда! Стыдитесь!

— Докажем, Белла. В отличие от вьетов вы не безлики. У подъезда этой девушки всю неделю дежурил мой человек. Я уже потерял надежду вас там увидеть — и вот…

— Эта грязная старуха! — зашипела Белла, припоминая.

— Не такая уж она и грязная. Не грязнее некоторых. Но она уже опознала вас по портрету и непременно опознает при встрече. Я…

Королева вьетов остановила его резким взмахом руки. Она напряженно думала, кусая губы.

— Предлагаю сделку,— наконец решительно проговорила она, обращаясь к Авениру.— Дело против вас прекращается, а вы забываете, где я сегодня была. Виновных у вас будет достаточно! — предупредила она открывшего рот Монумента.

— Ни за что! — вскричал Можаев, заметив некоторое колебание Грешникова.— Мы не в Азии все ж таки, а в Европе, черт побери! Виновные должны нести наказание, а не безвинные! Должно же в России наступить царство закона!