Читаем без скачивания Перекрестный галоп - Дик Фрэнсис

Я пытался разорвать пластик зубами, но он оказался очень плотным, и все мои усилия привели лишь к тому, что я поранил десны острыми краями пластиковой ленты.

Я огляделся по сторонам. Темно, но не настолько, чтоб не видеть, где расположено окно. Интересно, можно ли через него выбраться наружу? Если выберусь, подумал я, то непременно найду, чем перерезать пластиковые путы. Но как выбраться на одной ноге и со связанными руками?..

А как насчет стекла в этом самом окне? Осколками вполне можно перерезать путы.

Если уж на пол опуститься было трудно, то подняться с него несравненно трудней. Но все же в конце концов мне это удалось, и, чтобы избавиться от противных мурашек и онемения в икроножной мышце, пришлось немного попрыгать. Я привалился спиной к стене, потом несколько раз согнул и разогнул ногу. Онемение прошло.

И вот я запрыгал вдоль стены к окну.

Не стеклянное, пластиковое. Что ж, этого следовало ожидать. Лошадь может разбить стекло и пораниться. Окна в конюшнях обычно состоят из двух пластиковых панелей в деревянных рамах, одна над другой. Я толкнул нижнюю панель вверх. Ворвавшийся с улицы свежий воздух показался сладостным на вкус.

Но тут я обнаружил, что имеется еще одна проблема.

Снаружи окно закрывали прутья металлической решетки, расположенные на расстоянии около четырех дюймов один от другого. Я не ел два дня, но похудеть удалось не настолько, чтоб протиснуться в такую узкую щель. Я обхватил голову руками, почувствовал, как нарастает отчаяние. Пить хотелось страшно, а на улице шумел дождь. Я просунул руки в раскрытое окно, но поймать падающую с неба воду так и не удалось. Затем в слабом свете увидел, что над окном нависает козырек крыши. Мне понадобились бы руки длиной не меньше шести футов, чтоб поймать дождь. А он, как назло, разошелся вовсю, бешено барабанил по кровле стойла.

Вода, повсюду вода. И ни капли, чтобы попить.

Уже особенно ни на что не надеясь, я двинулся вдоль стены к дверям в стойло. Как и следовало ожидать, они были закрыты на засов. Я толкал их, они не шевельнулись. Я бы встал и бил каблуком что есть сил, если б у меня были две ноги.

Но вместо этого я снова заполз в угол у двери и сел на пол. Крепко уперевшись в стену спиной, я стал бить левой ногой в нижнюю часть дверной панели. Колотил что было сил, но она не подавалась. И вот силы иссякли, и я отполз по каменному полу в сторону и затих.

Я сдался и заснул.

Было уже светло, когда я проснулся и смог впервые как следует разглядеть свою темницу. Ничего странного, обыкновенное стойло в конюшнях, стены обиты покрашенными в черный цвет планками, над головой крыша из деревянных балок.

Я забрался в угол у двери, уселся, прислонился к стене и стал рассматривать путы на запястьях.

Черная пластиковая лента казалась такой тонкой, почти прозрачной, но, сколько я ни пытался, разорвать ее не удавалось. Сгибал запястья то в одну, то в другую сторону, но от этого пластиковые полоски все больней впивались в плоть, и даже пошла кровь. Ничем их не возьмешь, будь трижды прокляты!

На них все еще болталась цепь. Серые звенья, как мне показалось, выкованы из гальванизированной стали. Всего пятнадцать, я не поленился их пересчитать, каждое звено длиннее соседнего почти на дюйм, к последнему прикреплен навесной замок из блестящей меди. На вид цепь совсем новенькая. Так что не удивительно, что порвать ее не удалось.

Штырем кольца я попробовал разрушить одно из звеньев, но как следует ухватиться никак не удавалось, и вместо желаемого результата я лишь порезал кожу у основания большого пальца — штырь соскользнул с поверхности пластика.

Я огляделся в поисках какого-нибудь острого предмета, угла с острым каменным краем, о который можно было бы попробовать перепилить стягивающие запястья путы. И увидел на стене против окна лоток для соли, небольшой металлический ящичек около четырех дюймов в ширину, семи в высоту и глубиной не больше дюйма. Через щель в стене в него просовывали пластину соли или каких-то минералов, чтобы лошадь могла лизать. В лотке было пусто, старый, проржавевший.

Я с трудом поднялся с пола и запрыгал к нему. Как и следовало ожидать, всю верхнюю часть лотка покрывала ржавчина. Я поднес пластиковые путы к металлическим краям и, водя скованными руками взад-вперед, стал перепиливать их. Все же металл победил пластик, и путы на левом запястье лопнули. Победа!

Я долго массировал занемевшее запястье, затем избавился от остатков пластиковой ленты на правой руке, а заодно — и цепи, все еще висевшей на ней. Тоже пришлось повозиться, но через несколько минут я полностью освободил руки.

Третий этап завершен. Теперь надо выбираться из стойла.

Двери в стойла всегда запирали на засов снаружи, вне зависимости от того, заводили туда лошадь или нет. И это тоже не было исключением.

Я видел эти засовы из окошка. Металлические, они слегка отошли от рамы, и, повернув голову, я левым глазом разглядел запоры, два наверху и в нижней части нижней дверцы и всего один — на верхней. Все три находились далеко от меня и держались, судя по всему, крепко.

Я ухватился за прутья решетки на окнах и потряс их — ни один даже не шелохнулся. Точно были вделаны в цемент.

Так что выбраться отсюда будет непросто, но другого я и не ожидал. Какой дурак станет сажать меня на цепь, приковав к стене и связав руки, и оставит при этом двери нараспашку?

Я видел только один путь на свободу — через верх.

Из окна я разглядел, что стойло, в котором меня заперли, являлось одним в длинном ряду подобных стойл, и тянулись они в обоих направлениях. Стены между отдельными стойлами не доходили до крутой крыши; были той же высоты, что и стены в передней и задней части сооружения — около девяти футов. Так что между верхней частью стены и крышей образовывалось треугольное пространство. Верхняя часть стены заканчивалась деревянной фермой, но все равно пространства было достаточно, чтобы перебраться через это отверстие из одного стойла в другое. Всего-то и делов, что вскарабкаться на эту стену.

«Легко сказать», — подумал я. На тренировках в Сэндхерсте мы брали препятствия, причем на время. Но были две большие разницы. Там всегда имелась веревка, свисающая сверху, за которую можно было ухватиться и подтянуться, да и работали мы не в одиночку, а командой. И главное: тогда я был куда моложе и сильней, и у меня имелись две ноги, а не одна.

Я снова внимательно оглядел стойло. С чего же начать?

Решение оказалось проще некуда. В углу напротив двери стояла под углом к стене металлическая кормушка. Приподнималась от пола фута на четыре. Может, у меня всего одна нога, зато два колена, и вскоре я использовал их, чтоб встать на кормушку. А руки поднял вверх и пытался нащупать пальцами край стены.

И вот долгие часы отчаянной борьбы за свободу были, наконец вознаграждены. Движимый отчаянным стремлением вырваться из темницы, а также невыносимой жаждой, я уцепился за край стены, подтянулся и вскоре просунул ноги в отверстие под фермой, а потом — и в соседнее стойло.

Спускаться оказалось гораздо трудней, я упал и приземлился на спину. Но мне было все равно — я снова смеялся. Перевернулся на живот и пополз на четвереньках к двери.

Она была заперта.

Радостный смех сменился слезами отчаяния.

Ладно, подумал я, немного успокоившись. Что тут с окном?

Снова решетка. Глянув через нее, я увидел, что все окна в остальных стойлах тоже зарешечены.

Плевать. Я должен действовать дальше. Хоть в одном из этих чертовых стойл дверь должна быть открыта.

Проделав трюк однажды, повторить его куда как проще. Я даже умудрился не свалиться на пол. Но и здесь дверь тоже оказалась заперта.

А что, если все они заперты?.. Что, если я напрасно трачу энергию, усугубляя тем самым обезвоживание?

Я влез на кормушку в углу, перевалился через следующую стену. Дверь в этом стойле тоже была заперта. Я сел на пол и заплакал. Понимая, что обезвожен, старался не проливать при этом слез.

Что произойдет, подумал я, если нехватка воды превысит критический уровень? Я так долго страдал от жажды, что начали болеть рот и горло, однако ощущения, что это смерть, не было. Интересно, как будет реагировать организм через день или два? Что послужит первым знаком, что мне пришел конец? Пойму ли я, что умираю?

Я постарался выбросить все эти мысли из головы. «Прекрати, — твердил я себе. — Может, в следующем стойле дверь будет открыта».

Но и она оказалась заперта.

Пальцы ныли от бесконечных подтягиваний, к тому же я подвернул ногу в лодыжке, когда спрыгивал на пол. Не слишком серьезное ранение, но и оно вызвало у меня приступ отчаяния. Почему это должно было произойти именно со мной? Почему я превратился в жалкого расклеившегося калеку? Может, лучше свернуться где-нибудь в углу клубком и тихо, спокойно умереть?..