Читаем без скачивания Мэр - Павел Астахов

– Господин Павлов, никакого розыгрыша здесь нет, как нет и никаких скрытых камер. Оставьте ваши телевизионные фокусы! У себя в программе можете дурачиться, здесь идет следственное действие. Будьте любезны привести себя в порядок и выполнять ваш адвокатский долг.

Прокурорша произнесла слово «адвокатский» с таким напором, что сразу стало ясно: она в состоянии отделить службу от остальной жизни, а Павлова-телеведущего от Павлова-адвоката.

– О-о-о, как все серьезно.

Павлов быстро еще раз осмотрел кабинет, стол, охранника, пробежал глазами по перевернутой к следователю папке с надписью «ДЕЛО» и лишь затем подошел к Лущенко.

– Игорь Петрович, здравствуйте. Не могу сказать «добрый вечер», сами понимаете почему.

Привставший, не отводящий от адвоката взгляда Лущенко напряженно молчал.

– Меня пригласили принять участие в следственном действии, которое проводит следователь прокуратуры Анна Ивановна Козлова, – Павлов кивнул в сторону что-то быстро записывающей прокурорши. – Собственно, она меня и пригласила. Если вы не возражаете, то я буду осуществлять вашу защиту. – Артем помолчал секунду и протянул руку для рукопожатия. – Ну, что?

Лущенко тяжело вздохнул, опустил голову, покачал ею из стороны в сторону и… ответил на рукопожатие:

– Спасибо, Павлов!

Новость

Чирков узнал о состоявшемся задержании Лущенко одним из первых, и, конечно же, он понимал, что происходит. Джунгаров, Сериканов, Егорина, наконец, – все они, верные члены огромной, через всю страну Вертикали, прямо сейчас выражали свою любовь и преданность Ей. Они были винтиками, но очень важными! Без них механизм не сработает. Игорь Лущенко при всем своем уме не понял главного: что именно он натворил, едва запретил торжественное, парадное, безусловно, патриотическое шествие «Своих». Он совершенно не понял, в какое положение он поставил и себя, и все свое окружение. Он вообще не понял смысла событий, хотя смысл этот был весьма прозрачен. Однако в том, чтобы посадить мэра, Станислав Георгиевич заинтересован не был. Проучить – да! Но сажать? Такая задача не стояла. Нужно было разобраться в этой «местечковой» истории, не показывая ушей. Чирков заглянул в жерло глядящей в его окна Царь-пушки.

Татьяна соединила, и Чирков поднял трубку. Это был умненький, очень чуткий к переменам журналист Соколов. И, конечно же, он жаждал испить или хотя бы просто пролить мэрской крови. Чирков улыбнулся.

– Всеволод, дорогой, – мягко произнес он, – ты же знаешь мое отношение к этой семье. Я многим им обязан.

И, конечно же, Соколов «прочел меж строк» ровно столько, сколько надо.

– Понял вас прекрасно, Станислав Георгиевич! – осторожно откашлялся в сторону от телефонной трубки журналист. – Так я продолжу аккуратно открывать глаза нашим избирателям на ситуацию? До выборов всего год, и горожанам стоит приглядеться к кандидатам.

Чирков снова глянул на Царь-пушку.

– Я не только не могу тебе советовать в этом вопросе, но и отговаривать не имею права. Слишком серьезным может оказаться вопрос нахождения баланса между правом избирать и правом быть избранным.

Чирков сделал паузу, но Соколов ждал, что ему скажет собеседник.

– Я до сих пор не уверен в том, что большинство наших избранников оправдывают наш выбор.

– Спасибо, – от души поблагодарил Соколов. – Вот этим я и займусь в ближайшее время.

– Не смею мешать журналисту за работой, – ласково произнес Чирков.

Ему еще предстояло просмотреть корреспонденцию.

Кукловоды

Сразу понявший, что никакого уик-энда не будет, Павлов повернулся к прокурору:

– Анна Ивановна, разрешите нам пообщаться наедине?

– Не могу препятствовать, – невесело развела она руками.

Было видно, что существование права на приватную беседу с адвокатом очень ее расстраивает, и единственным, чем такое «ненужное» для прокуратуры общение могло быть ограничено, было время…

– Но учтите, что время позднее, и до двадцати двух нам, хотите или нет, придется закончить.

Оперативники, взяв Лущенко в пятницу поздним вечером, все сделали правильно, и с 22:00 и до понедельника – то есть более двух суток – подследственный уже не мог сделать для своей защиты ни-че-го.

Прокурорша взяла со стола папку с материалами дела и, кивнув прапорщику, первой вышла за дверь.

– Игорь Петрович, как вас угораздило? – Павлов присел на край стола.

Лущенко невесело усмехнулся:

– Если честно, то не знаю. А если подумать, то это закономерно.

– Поясните.

– Ну, как вам объяснить, Артем Андреевич? – криво улыбнулся Лущенко. – Я тут недавно смотрел передачу по телевизору – о том, как прекрасно у нас все в пенитенциарной системе. Ну, в колониях, тюрьмах, изоляторах, лагерях.

Павлов удивленно поднял брови, но перебивать не стал.

– Так вот, там был сюжет, – вздохнул подследственный, – выступает хор мэров российских городов…

Мэр на мгновение замолчал, и в кабинете повисла мертвящая тишина.

– Знаете, словно какой-то невидимый манипулятор приучает людей к мысли: мэры, губернаторы – это все воры, казнокрады, жулье, одним словом. – Лущенко горько усмехнулся: – Словно сидит где-нибудь за стеной кремлевской эдакий прожженный кукольник и дергает за нитки телевизионных деляг. А ну-ка, Корней Львович, покажи-ка мне коррупционеров. Как – нету? А ну, бегом по всем волостям! Раз – и выкопали пару сюжетов. Здесь асфальт не закатан, а здесь мусор на тротуаре. – Голос Лущенко задрожал от обиды: – А вот машина мэра! А вот его дом! И никого не волнует, что машина – вовсе не мэра, а начальника милиции, а дом – вообще соседа-банкира. Кампания по борьбе с мэрами – это вам посильнее «Фауста» будет…

Лущенко опустил голову и обхватил ее руками. А Павлов хмыкнул, глянул на часы и с грохотом пододвинул прокурорский стул поближе.

– Что ж, Игорь Петрович, вы лучше других знаете, как проводятся кампании. Но сейчас главный вопрос не в этом.

– А в чем же? – поднял голову мэр. – Ясно же, что дело – политическое! Заказное! Чтобы и меня в тот же мэрский хор поставить!

Павлов тревожно глянул на часы и упреждающе замахал рукой. Но мэр уже вскочил и, сверля адвоката яростным взглядом, уперся руками в стол:

– Или вы тоже думаете, что я преступник?! Я что-то не пойму, вы – мой адвокат или помощник прокурора?!

Павлов выставил ладони вперед:

– Игорь Петрович, выслушайте меня, прошу. Мы можем сколько угодно рассуждать на политические темы, но ни на миллиметр не продвинемся в защите. А ведь вы здесь по другому поводу. И задачи у вас теперь совсем другие.

– Ну? – стиснул челюсти мэр.

– Нам с вами, – глядя в упор на подзащитного, произнес Павлов, – нужно избрать позицию. И ничего важнее для вас теперь быть не может. Уж поверьте.

Звонок

Гудок. Еще гудок. И еще гудок. Алена стиснула телефон изо всех сил:

– Ну же! Ответь!

Снял трубку. Отвечает тихо, прикрывая микрофон:

– Алло! Если можно, перезвоните мне через час. Я сейчас не могу говорить…

Алена взвилась:

– Алло! Алло! Господин Павлов! Артем! Это Алена! Сабурова!

– Да? Секунду! – послышались какие-то шорохи и приглушенные голоса.

Видимо, прикрыв трубку, адвокат с кем-то еще разговаривал. Затем в трубке вновь зазвучал голос:

– Алена! Аленушка!

Алена обмерла. Это был Игорь.

– У меня все в порядке. Мы уже работаем. Все будет хорошо.

Алена растерянно моргнула.

– Нам дали минуту поговорить, – торопливо продолжил муж. – Все будет хорошо! Я не один. Павлов тебе все расскажет, если я… Ну, если придется остаться. Все, не могу больше! Не волнуйся! Целую! – в трубке послышался шорох, какой-то треск, шум и… наступила тишина.

– Алло! Алло?

Телефон молчал.

Она тут же набрала тот же номер еще раз, и еще… и еще! Напрасно. Вызов проходил, но ей никто не отвечал.

– Зар-раза!

Алена не знала, что следователь имеет право как разрешить телефонный звонок, так и запретить. И тем более ей не было известно, что с недавних пор во многих следственных учреждениях, а в следственных изоляторах в первую очередь, заставляют сдавать все имеющиеся электронные приборы. Вплоть до электронных часов и калькуляторов. И лишь через двадцать минут беспрерывного набора все того же номера Павлов неожиданно откликнулся:

– Да, Алена Игоревна! Это вы?

– Да-да, Артем Андреевич! Это я. Я! Рассказывайте немедленно! Что происходит?

– Алена Игоревна, прежде всего, не волнуйтесь. Судя по скоропалительности их действий, на вашего мужа ничего толком нет.

– А что же им нужно?! И кто это «они»?! Кто эти люди?

– В данном случае мы имеем дело лишь с обвинением. Это – прокуратура. Кто стоит за делом? Можно догадаться. Давайте лучше встретимся. Тем более у меня есть для вас сообщение.

– Да-да, конечно! – заторопилась Алена. – Подъезжайте ко мне. Лучше в офис. Хотя нет. Боюсь, что они могут туда прийти в ближайшее время. Стойте на месте, где стоите. Я еду к вам.