Друзья снова замолчали. На сердце у всех было грустно. Солнце опустилось за горизонт, и в лесу совсем стемнело. В промежутках меж сплетенными ветвями дубов на темном небе уже искрились звезды. Они мигали в холодном воздухе далеким хрустальным светом. Ронф подбросил в костер еще несколько толстых веток, чтобы пламя не угасло.
— Скоро я увижу своих и верну им бесценную реликвию, — проговорил он и с угрюмым сопением оглядел исподлобья собравшихся у костра, — Мы вряд ли опять увидимся. В общем, я хочу сказать… Вы, оказывается, не такие уж противные… люди, эльфы, чародеи и там всякие прочие, — он покосился на Нока, — Выходит так, что без вас я бы не смог отыскать книгу.
Ронф бережно погладил себя по груди, там, где оттопыривались плащ и куртка. Он был явно не рад подобному наплыву чувств, непривычному для гоблина, и выглядел недовольным и пристыженным. Даже его острые уши с блестящими в них остатками дорогих украшений виновато поникли. Кадо улыбнулся и ободряюще хлопнул его по спине. Нок насмешливо, но довольно добродушно хмыкнул в бороду.
— Раз уж ты заговорил про книгу, — сказал Эзельгер, — Может, позволишь взглянуть одним глазком? Столько мытарств и переживаний из-за нее.
— Да, я бы тоже посмотрел, если можно, — согласился Нок, — Ужас до чего люблю книги. Особенно интересные.
— Ну, — видя всеобщий интерес, который вызвала просьба эльфа, Ронф нерешительно поднялся на ноги, — Думаю, большой беды не будет. Только имейте в виду: я по-прежнему слежу за вами в оба глаза!
— Да, мы знаем, — улыбнулся Кадо, — Ты уже говорил.
— Вот, — проговорил Ронф, отступив на шаг от костра, и осторожно вынул из-под одежды сверток, в котором находилась "Мудрость гоблинов".
У костра воцарилась тишина. Принц гоблинов стал разворачивать книгу. От волнения руки у него задрожали, и переплет, украшенный самоцветными каменьями, выскользнул и упал на снег.
— Ну, вот, стоит вас послушать, как случается невесть что! — недовольно проворчал Ронф, нагибаясь, чтобы поднять книгу, и тут же отпрянул и сел в снег, — Колдовство!
При падении "Мудрость гоблинов" открылась, и стоило принцу протянуть к ней руку, буквы на страницах вспыхнули красно-золотистым пламенем, озарив поляну, как последние солнечные лучи.
— Что это? — шепотом спросил Орн, подавшись вперед и пытаясь прочесть написанное.
Он опять ощутил прилив странного волнения, похожего на то, что посетило его в лесу Забвения.
— Ну, это — руны Старых Волшебников, — прищурив глаза и вглядываясь в страницу книги, неуверенно проговорил Ронф, все еще сидевший на снегу, — Я в Старой речи не силен. Это чародейские дела.
С большой осторожностью все придвинулись поближе. Кроме Элиа. Он лежал на своем месте под одеялом, заботливо наброшенным Кадо.
— Там написано, — сказал он, не глядя на книгу, — "Придет дитя крови Фьялларда в час печальный и безрадостный. И воспрянет рухнувшее царство! И возродится забытый лес".
Элиа закрыл глаза и тихо засмеялся.
Ронф подполз к книге с такой опаской, словно она могла укусить, захлопнул ее и принялся бережно заворачивать.
— А что тут смешного? — спросил он у Элиа, пряча драгоценный сверток за пазухой.
— Книга сделала свой выбор, — судя по тому, каким голосом ответил Элиа, за него говорил колдовской камень, — Она сказала, какое из пророчеств должно исполниться. Отныне все решено. Осталось лишь собраться с силами для последнего шага, — движимый силой колдовского камня, Элиа откинул одеяло и сел; в его глазах плясали изумрудные искры, — Не прячься больше, Орн сын Хильд! Выйди на свет.
* * *
Когда Лариэль вошла в конюшню, Тарилор была там. Одетая в длинный серебристый плащ, опоясанная мечом и с луком за плечами, она седлала голубого единорога. Увидев мать, Тарилор на мгновение остановилась.
— Ты пришла меня отговаривать? — сердито спросила она, приготовившись спорить.
Но Лариэль молча покачала головой. Ее глубокие карие глаза были полны грусти, и у Тарилор дрогнуло сердце.
— Не сердись на меня, — ласково попросила она, — Генимар, наверное, права. То есть она в самом деле права, но я не могу остаться. Теперь, когда я знаю, что сон был правдой, я должна ехать. Я не могу опять его потерять.
Лариэль молча кивнула и обняла дочь.
На закате голубой единорог с всадницей на спине, выехал из Спрятанной долины и скрылся среди снегов, покрывших склоны Лазурных гор.
* * *
Нок прижал ладонь ко рту и сел в снег.
— Ой, мама! Элиа, ты проговорился, — пролепетал он.
Над поляной опять повисла тишина. На сей раз все взоры обратились на Эзельгера, который встал со своего места и попятился. Он переводил взгляд с Кадо на Вернигора, с Нока на Элиа, потом на Евглена и Веда, потом на гоблина, и, наконец, в замешательстве потупился.
— Так-так, — протянул Вернигор, не сводя глаз с мнимого эльфа.
Эзельгер почувствовал, что его белокожее эльфийское лицо покрывается предательским румянцем.
— Орн сын Хильд — это кто? — озадаченно поинтересовался Евглен.
— Видимо, он, — указывая на демона, предположил Вед.
— И чего теперь? — с недоумением вопросил Ронф, — Может, объясните, что к чему?
Кадо, видимо, не собираясь ничего объяснять гоблину, громко ахнул и повис на шее у демона, крепко обнимая его. На душе у Орна немного полегчало.
— Прости, что так вышло, — сказал он, потрепав юношу по плечу, — Так уж было нужно. Я был уверен, что ты поймешь.
— М-да, — изрек Вернигор, поднявшись на ноги и окидывая бывшего эльфа хмурым взглядом, — А на счет меня ты, видно, не был уверен? И вообще, я так понимаю, только мы с Кадо не знали, да? — вопросительно вскинув брови, он повернулся к Ноку.
— Ну…э…, — промямлил гном, — В общем, это все Колдун. Он оживил дружище Орна, а потом мы встретили в Очарованном лесу вёльву, и она велела никому о нем не говорить. И Колдун тоже велел помалкивать. Вот мы и… А Элиа — он сам догадался, я не виноват.
— Ну, да, Колдун, — с иронией усмехнулся Вернигор, согласно покачивая головой, — Как это удобно, что он заснул, и можно все свалить на него, — он перевел взгляд на демона, которого Кадо пытался подвести обратно к костру, — А ведь я знал! То есть догадывался. Не может эльф есть с таким аппетитом и курить трубку.
Орн смущенно пожал плечами.
— Нок сказал правду, я не мог открыться никому, даже друзьям. Ты вправе сердится, Вернигор.
Вернигор рассмеялся.
— А кто сказал, что я сержусь?
Наблюдая за происходящим, Вед и Евглен с недоумением переглянулись.
— Насколько я понял, — проговорил Ронф, подходя к молодым воинам Крылатого Льва и протискиваясь в серединку между ними, — Он у них вроде как помер, а потом по-тихому ожил, но они об этом не знали. А теперь вот встретились и очень радуются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
