Читаем без скачивания Трагедия закона - Сирил Хейр

Дерик хотел возразить, но Хильда остановила его:

– Раз уж я начала, позвольте мне продолжить. Вы должны были заметить, что судья – очень гордый человек. Он очень гордится собой и своим положением. Но он может лишиться своего положения из-за того, что случилось в Маркгемптоне. Может быть, вы этого не знаете, но такая опасность существует. И его это очень беспокоит, хотя он не подает виду. Так вот, если принять во внимание все его проблемы, возникшие в последнее время… Не знаю, но не исключено, что… Невозможно узнать, что творится в его голове. Уильям – скрытный человек. Я только что сказала вам, что вы не знаете его так, как я. На самом деле не могу поручиться, что и я хорошо его понимаю.

Для Дерика с его небольшим жизненным опытом было настоящим откровением узнать, что люди, прожившие вместе не год и не два, не изучили до конца характеры друг друга. В его мыслях тут же возник образ Шейлы. Если он женится на ней, их союз будет идеальным союзом помыслов и душ.

– Вот так,- закончила Хильда нарочито бодрым голосом.- Давно пора было все вам рассказать, но не принимайте сказанное мной слишком близко к сердцу. А теперь нам надо поспешить, а то опоздаем к ужину.

За столом Дерик внимательно присмотрелся к судье. Можно сказать, он впервые рассматривал его так пристально. И в результате не обнаружил в его внешности каких-либо признаков склонности к самоубийству. С другой стороны, он слабо представлял себе, как может выглядеть человек, задумавший лишить себя жизни. Ему лишь показалось, что судья выглядел более угрюмым, чем обычно, хотя последнее время он постоянно был мрачным.

А вот Хильда, которая, естественно, лучше Дерика чувствовала настроение мужа, что-то заметила. Ее беспокойство выражалось в том, что она всеми силами пыталась растормошить его светлость. Впервые за все время, которое они провели вместе, Дерик увидел, как леди Барбер старалась использовать свой талант общения по отношению к мужу. Это был интересный спектакль. С присущим ей тактом и обаянием Хильда помаленьку добилась своего. К концу ужина Барбер, возможно к собственному удивлению, разговорился и повеселел. Дерик, увлеченный потоком сплетен, остроумных замечаний и воспоминаний, сам того не ведая, помогал ей и в результате остался доволен тем, как прошел вечер. За кофе, слушая очередной юридический анекдот, который касался сугубо профессиональных вопросов, но тем не менее был очень забавным, он подумал, что, если бы все вечера проходили так, как сегодня, ему не на что было бы жаловаться.

Сэвидж, прежде чем унести посуду, подбросил угля в камин. Отсветы пламени осветили мрачную гостиную. Судия вынул сигару и с энтузиазмом заговорил о неприступности линии Мажино. Хильда, выполнив свою задачу, молчала.

Посматривая на нее исподтишка, Дерик уловил, что она выглядела усталой, но довольной. Ему показалось, что леди Барбер держит судью за руку. Это был момент мира и спокойствия.

Дерик смотрел на них, и ему представлялось невозможным, что совсем недавно он обсуждал с Хильдой вероятность попытки самоубийства ее мужа. В конце концов, что бы она ни говорила, а люди, которых ты знаешь, не совершают самоубийств. Но если мысль о самоубийстве казалась ему нелепой, то еще абсурднее было представить, что кто-то затевает убийство этого высокого худощавого мужчины, сидящего у камина в роскошной викторианской гостинице города Уитси и попыхивающего сигарой. Убийств не бывает, то есть о них узнают только из книг и газет. В этом Дерик не хотел разубеждаться, несмотря на то что сам присутствовал на рассмотрении трех-четырех дел об убийствах во время сессии. Люди, которых он видел на скамье подсудимых, не были реальными, то есть обычными людьми, иначе бы они там не оказались. Что же касается их несчастных жертв, то Дерик, к своему счастью, видел их останки только на фотографиях, которые с удовольствием демонстрировала полиция, а фотографии не вносили смятения в его душу.

Судья, несмотря на приложенные усилия, не долго оставался в хорошем настроении. В течение последних дней сессии он вел себя отстраненно, надменно и раздражался по любому поводу. На последнем заседании суда в Уитси Барбер вступил в перепалку с Петигрю во время рассмотрения заявления о расторжении брака, не подкрепленного доказательствами. Дерик так и не понял сути дела, кроме того, что существовали какие-то правила, регламентирующие свидетельства, и именно нарушение этих правил служило основанием для защиты. Небольшое расхождение во мнениях переросло, как на следующий день писали местные газеты, в настоящий скандал. Петигрю, неизменно проявляющий ироническую почтительность к судье, на этот раз не сдержался. Он повысил голос, лицо его налилось краской, адвокат бес церемонно перебил судью и, когда было зачитано решение, из которого следовало, что он проиграл, швырнул на стол материалы дела и покинул зал, даже не поклонившись в сторону членов суда. Его можно было понять: судья обращался с ним крайне неучтиво. Однако всех удивило и поведение Петигрю, славящегося своим сдержанным темпераментом.

Если не считать этого неприятного события, ничего заслуживающего внимания в заключительные дни выездной сессии в Уитси не произошло. Задвижку на ставнях в библиотеке починили, и полиция их больше не беспокоила. Ночные дежурные регулярно принюхивались, стоя под дверью спальни судьи, но никаких утечек газа больше не случилось. Днем и ночью было спокойно, никаких признаков опасности не наблюдалось.

Дерик еще больше подружился с Хильдой, чему был очень рад. Они не возвращались к разговору о возможном самоубийстве, но между ними установились доверительные отношения. Теперь Дерик без стеснения разговаривал с Хильдой о чем угодно, почти как с ровней, что было ему в новинку, не испытывая благоговейного трепета перед ее знаниями и жизненным опытом. Неожиданно для себя он понял, что повзрослел. Но несмотря на новые отношения, их откровенность друг перед другом была, выражаясь дипломатическим языком, односторонней. У него ни разу не появилось желания рассказать Хильде о своем романе. В нем проснулась интуиция, и она подсказывала ему, что, хотя у Хильды были широкие взгляды, некоторые вещи не входили в сферу ее интересов. В частности, другие женщины.

У Дерика было много свободного времени. Он стал чаще общаться с Хильдой и реже – с Бимишем. По какой-то причине клерк стал относиться к Дерику с меньшей фамильярностью, и в целом его поведение изменилось. При всех его недостатках он обычно был в хорошем настроении и не терял присутствия духа при любых обстоятельствах, как бы возвышаясь над жизненными проблемами благодаря ощущению своей собственной значимости. Но во время сессии в Уитси Бимиш как-то осунулся и был постоянно чем-то озабочен. Вряд ли это было результатом пренебрежения к его персоне со стороны шерифа. Он стал замкнутым и проводил много времени в одиночестве в своей комнате. Дерик подозревал, что Бимиш много пил. Но если раньше под влиянием выпитого он становился мягче и общительнее, то теперь, наоборот, раздражался и вредничал. Бимиш постоянно делал замечания Сэвиджу и Грину и несколько раз даже вступил в перебранку с секретарем выездной сессии. Если раньше Дерику не нравился напыщенный и покровительственный тон клерка, то теперь он вдруг стал жалеть этого человека. Было совершенно ясно, что характер Бимиша испортился из-за каких-то неприятностей, что он был чем-то встревожен, и Дерику временами хотелось подбодрить его или, по крайней мере, поговорить с ним о его проблемах. Узнав о крушении надежд и разочаровании, которое принесло Хильде ее замужество, он стал испытывать чувство сострадания ко всем людям, и ему больно было видеть, как энергичный, уверенный в себе человек по воле судьбы превращается в развалину.

Хильда тоже заметила перемены в поведении Бимиша, но ее реакция в корне отличалась от сострадания Дерика. Для нее Бимиш был всего лишь несимпатичным человеком, к недостаткам которого прибавился несносный характер. Отсутствие милосердия со стороны Хильды усиливало у Дерика тщеславное чувство превосходства над ней в этом отношении. Маленькая драма человеческих отношений, разворачивающаяся перед глазами Дерика, заинтриговала и заинтересовала его, возмещая отсутствие развлечений в последнюю неделю их пребывания в Уитси. И тем не менее он мечтал о возвращении в Лондон и окончании его рабской службы с энтузиастом школьника, ожидающего каникул.

Глава 18. КОРОЛЬ ПРОТИВ ОКЕНХЕРСТА

Работая не покладая рук и заставляя всех работать так же, Барбер закончил сессию в Уитси за день до начала заседаний в Истбери. Он решил сделать рабочим днем день при езда, который обычно отводился для доставки всех атрибутов правосудия из одного графства в другое. Судя по замечаниям официальных лиц, имеющих отношение к выездным сессиям, это было нарушением традиции, которое можно было объяснить лишь ситуацией военного времени.