— В добрый путь! — раздалось ему в ответ.
Чавкая сапогами по раскисшей дороге, мальчик поспешил к хорошо запомнившемуся ему полусгнившему крыльцу.
«Вот неугомонная псина», — подумал он, останавливаясь в шаге от места, куда мог достать рвущийся с цепи мохнатый пес. А следом раздался крик, сотрясший изнутри ветхую хижину:
— Заткнись, гниль кладбищенская! На кого ты опять лаешь, наказание мое? Скотина ты безродная, хоть бы раз залаяла по делу!
Из двери хижины выглянула прежняя старуха всё в том же салопе. Завидев мальчика, она прищурилась. Её коричневое лицо сделалось как печеное яблоко, и Филь не мог понять, узнала она его или нет.
— Иди своей дорогой, человек хороший, пока я стражников не кликнула, — проговорила старуха хмуро. — Шатаются тут всякие!
Филя поливали струи дождя, и он неохотно сбросил капюшон с головы. Подлая бабка стояла под навесом.
— Я был у тебя, матушка, здесь прошлой осенью, — сказал он. — Пусти переждать грозу!
— Ври больше, — сказала она увесисто. — Не было тебя здесь.
Под носом и на подбородке старухи росли редкие седые волосы. Она повела в ожидании усами. Филь спросил её:
— Или не признаешь меня?
Бабка хмыкнула:
— Да как же тебя признаешь, касатик? В прошлый раз ты заявился мордатый, хоть и утомленный, а теперь истощенный и высохший, будто на рудниках служил. Где тебя носило? Гляжу, ты успел продвинуться от ночной клетки до имперского вестника, только кто поверит, что ты вестник, засмеют ведь!
Филь разозлился, но бабка вовремя напомнила, что на нем в самом деле значимая форма, тяжелеющая с каждой минутой от воды, и он решил поднажать:
— Коли видишь, что имперский служащий, то запусти! А что до моего вида, то пусть лучше надо мной смеются, чем плачут!
Хитрая старуха учуяла перемену его настроения.
— Что ж, заходи, милый! Но не обессудь, ты знаешь, как тут у меня.
В тесных сенях Филь заметил, что гнилая капуста осталась на месте, а бочка с солью успела исчезнуть.
— Куда соль подевала, матушка? — поинтересовался он.
— Продала, — сказала она.
Мальчик ухмыльнулся, припомнив её прошлые слова.
— Так ведь войны с сердарами не было!
— Некоторые люди хуже любого сердара, — вздохнула старуха. — Садись уж, коли пришел.
Филь уселся на длинную скамью за грубый стол. За восемь месяцев в хижине ничего не изменилось, а ведь с продажи соли бабка должна была получить немало денег.
— Это была племянника соль, — ответила старуха на невысказанный вопрос. — Натаскал с шахты и попросил сберечь до лучших времен. А тут на шахтах случился обвал, да такой, что проще выкопать новые, соль подорожала, и он продал её. Не дав мне за её хранение ни гроша!
Близкая молния озарила хижину, одновременно раздался оглушительный удар грома. Старуха от страху присела. Вместе с ней, казалось, присела хижина. Дождь замолотил в крышу с удвоенной силой.
— У-у, какой! — сказала бабка, проморгавшись. — Ничего, скоро, значит, перестанет. Пойду-ка я собаку в сени запущу!
Поджидая старуху, Филь скинул на лавку волглый плащ, разглядывая одинокую комнату, закоптелую, низкую и пустую. В прошлый раз он глазом не успел моргнуть, как его выволокли отсюда.
Дождь стихал, когда старуха снова появилась в комнате. Она тащила за ошейник пса.
— Переждал? — спросила она неприветливо.
Пес молча оскалил клыки. До Филя дошло, что бабка выжидала, пока ливень утихнет, а теперь выставляла его вон, не желая выпускать из лап оставленный им здесь в прошлый раз вещмешок.
— Матушка, где мои вещи? — спросил он поднимаясь.
— Какие вещи, милок, ты о чем? — ответила старуха.
Пес зарычал. Намотав плащ на руку, Филь приготовился сунуть его псу в зубы, если тот бросится, и решил не церемониться.
— Бабка, верни мой мешок, а то хуже будет!
Старуха секунду прикидывала расстановку сил, но на открытую драку не решилась.
— Продала, всё как есть продала! — запричитала она. — Времена нынче тяжелые, а сеть ты мне так и не починил, да еще новую дверь ставить пришлось после твоего визита. Так что не обессудь, касатик, а только вещи твои разошлись, чтобы покрыть мои траты!
Бабка врала, как сивый мерин, это было ясно как день. За один Арпонис она могла сменить не только дверь, но и поставить новый плетень. Мальчик сжал кулаки, и тут его больную руку задергало так, что он скривился.
Более не сказав ни слова, он вылетел на улицу, желая поскорей сдернуть с руки мокрый плащ. Видимо, теперь до конца жизни ей суждено реагировать на сырость и непогоду.
Удрученный он поплелся в город: поездка не задалась с самого начала. Впереди его тоже ждало мало хорошего: головомойка от секретаря Клемента, ночевка у лабазов и возвращение в Катаоку.
Однако не в натуре Филя было долго предаваться тоске. Едва тучи очистились и над городом выглянуло солнышко, он повеселел. А когда в небе вспыхнула гигантским мостом радуга, мальчик радостно засвистел и прибавил шагу. Чему быть, тому не миновать, не голову же ему снесут? А потом можно полазить по рынку и попытаться заработать, пусть с единственным золотым. Пока не откроешь рот, туда ничего не попадет!
Предчувствие неизбежной удачи подгоняло его, и он не заметил, как очутился за замковым мостом, куда его пустили, записав имя и цель визита. За дверью, куда прошлый раз стучался префект, в приемной сидел мужчина в военной форме.
На его кителе, слева на уровне груди, красовалась эмблема — пять зеленых листочков, тянущихся к падающей на них капле воды, заключенной в сферу. Всё вместе было заключено в герб традиционной формы, над которым была вышита корона.
Сверившись с длинным списком на столе, офицер отыскал в нем имя мальчика, бросил на него заинтересованный взгляд и дернул за шнурок звонка. На звонок спустя продолжительное время явился другой военный, помоложе и в мундире с той же эмблемой.
— На рынке творится бедлам, — сказал он с порога. — Корабли с солью разбились у мыса Бока!
Офицер за столом сдержанно улыбнулся:
— Это неправда, «Заря Тайдеры» обогнула мыс благополучно, через два дня будет в Унсете. Её капитан — мой сосед, он переслал своей дочери весточку с птицей. А его посудина будет сама как два разбившихся корабля. — Показав на Филя, он сказал: — Против имени этого малого стоит пометка «не оставлять без присмотра». Доставь-ка его к г-ну секретарю!
Чувствуя себя арестованным, Филь зашагал следом за военным.
Этот замок был куда теснее хальмстемских просторов. Мальчик уже бывал здесь, но всё равно подивился длиннющим коридорам с узкими бойницами окон, а также дверей в неизвестные помещения, коих тут было великое множество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
