БАШНЯ ЗАМКА КРОПФСБЕРГ
(Пер. Е. Микериной)
Путешественника, направляющегося из Инсбрука[70] в Мюнхен по живописной долине реки Инн, один за другим встречают замки,[71] расположившиеся на уединенных скалах и пологих склонах холмов. Ланек, Лихтвер, Ратхольц, Трацберг, Матцен, Кропфсберг — они появляются и исчезают, прячась в густых хвойных лесах по обеим берегам реки, на подступах к удивительной и таинственной долине Циллерталь.
Для нас же с Томом Ренделом есть только два замка: не роскошный, монументальный Амбрас и не величественный старый Трацберг, хранитель сокровищ строгого и прекрасного Средневековья, но скромный Матцен, где неумирающий дух рыцарства воплотился в искреннем радушии, и мертвый Кропфсберг, разоренный, изувеченный огнем, населенный призраками и окутанный легендами, — скорбные руины, воплощение трагедии и тайны.
Мы гостили у семейства фон К** в Матцене, с удивлением отмечая царившую в тирольском замке атмосферу чуткости и сердечности. Австрийская аристократия оказала нам ненавязчивый и теплый прием. Брикслег уже не был просто точкой на карте, он стал местом для отдыха и удовольствий, приютом для скитальцев по Европе, тогда как Шлосс-Матцен олицетворял великодушие, щедрость и красоту. Дни упоительной чередой проходили в верховых и автомобильных прогулках и охоте: в Ландль и Тирзее — пострелять серн, через реку — к дивному озеру Ахензее, по долине Циллерталь, через Шмернер-Йох и даже к железнодорожной станции в Штайнахе. По вечерам, после ужина в верхней зале, где сонные гончие, привалившись к креслам, с мольбой заглядывали нам в глаза, по вечерам, когда под козырьком камина в библиотеке догорал огонь, — наступало время историй. Историй, легенд и сказок — а в отблесках огня у чопорных старых портретов то и дело менялись выражения лиц, и шелест реки доносился из-за лугов, что раскинулись далеко внизу.
Если когда-нибудь я возьмусь рассказать о замке Матцен, едва ли мне хватит слов, чтобы живописать этот благословенный оазис в пустыне туристов и отелей. Однако же главным героем сего повествования станет не Матцен, но безмолвный Кропфсберг, историю которого поведала фрейлейн Э**, златовласая племянница фрау фон К**, одним душным июльским вечером, когда мы сидели в гостиной у большого западного окна после долгой конной прогулки по долине Шталленталь. Радуясь залетавшему в распахнутые окна легкому ветерку, мы наблюдали, как садится солнце: Эцтальские Альпы вдали, за Инсбруком, сперва порозовели, а затем сделались лиловыми, и Лихтвер, Ланек и Кропфсберг, погружаясь в белую дымку, казались островами в серебристом море.
Так вот же история фрейлейн Э** — история о Кропфсбергской сторожевой башне.
Это случилось много лет назад, вскоре после того, как умер мой дед и Матцен перешел к нам. Я была совсем маленькой и о том страшном происшествии почти ничего не помню — помню лишь, что очень испугалась. В Брикслег приехали двое молодых людей из Мюнхена, в свое время бравших у деда уроки живописи, — на этюды и поразвлечься, «поохотиться на призраков», как они сказали. Они были очень трезвомыслящие молодые люди и гордились этим, смеялись над «суевериями», особенно над страхом перед призраками. Сами они с привидениями никогда не встречались и принадлежали к тому типу людей, которые ничего не принимают на веру, пока не увидят собственными глазами, — мне это всегда казалось ужасным высокомерием. Они знали, что здесь у нас, в «нижней долине», множество прекрасных замков, и полагали, вполне справедливо, что с каждым из них связана по крайней мере одна мистическая история. Посему они решили открыть в долине сезон охоты — но не на серн, а на духов. Смельчаки собирались заглянуть в каждый замок, где, по слухам, обитали сверхъестественные силы, встретиться с ними и доказать, что ничего сверхъестественного в них нет.
Был в то время в деревне маленький трактир, его держал старик по имени Петер Росскопф. Там молодые люди и устроили свой штаб. В первый же вечер они принялись выпытывать у трактирщика, что-де он знает о брикслегских призраках, и тот, большой охотник до разговоров, поведал гостям все известные ему легенды о духах, населявших замки у входа в Циллерталь. Юноши пришли в бурный восторг. Старик, разумеется, свято верил во все, о чем рассказывал, так что можете себе представить его ужас и изумление, когда после леденящей кровь истории о проклятой сторожевой башне Кропфсберга старший — его звали Руперт, фамилии я не помню — невозмутимо заявил: «Это нам подходит. Завтра ночуем в Кропфсбергском замке. Подготовьте все необходимое, чтобы мы устроились там поудобнее».
Трактирщик чуть не свалился в камин.
— Да вы обезумели! — воскликнул он, вытаращив глаза. — Я же сказал, в башне призрак графа Альберта![72]
— Потому мы туда и собираемся. Хотим познакомиться с графом Альбертом.
— Один уже попробовал. Наутро его нашли мертвым.
— Вот олух! А нас двое, и мы прихватим с собой револьверы.
— Но послушайте, это же дух! — Старик уже почти кричал. — По-вашему, духи боятся оружия?
— Как бы то ни было, главное — мы их, не боимся.
Тут вмешался младший, по имени Отто фон Клейст.[73] Я запомнила, потому что у моего учителя музыки была такая же фамилия. Он был груб и несдержан, сказал, что ни граф, ни Петер Росскопф не помешают им провести ночь в Кропфсберге и что на месте трактирщика он бы воспользовался случаем подзаработать деньжат.
Одним словом, старик в конце концов вынужден был сдаться и утром, вздыхая, бормоча и удрученно качая головой, занялся приготовлениями к «самоубийству», как он назвал их затею.
Вы знаете, в каком сейчас состоянии замок: обгоревшие стены да осыпающиеся груды рухнувшей каменной кладки. В те времена, о которых идет речь, башня еще была частично цела. Ее сожгли всего несколько лет назад — мальчишки из Йенбаха позабавились. Но когда сюда пришли охотники за призраками, третий этаж был на месте, хотя два нижних и обрушились. Крестьяне говорили, что он не может обвалиться и простоит так до Судного дня, поскольку именно там, наверху, жестокий граф Альберт сидел и смотрел, как пламя пожирает замок и гостей, ставших его пленниками, и там же он повесился, облачившись в рыцарские доспехи своего средневекового предка, первого графа Кропфсберга.
Никто не осмеливался снять тело, и граф провисел там двенадцать лет. Только лихие юнцы да смельчаки постарше иногда поднимались крадучись по ступеням башни, чтобы в ужасе поглазеть сквозь щели в двери на жуткий стальной саркофаг, заключавший в себе останки душегуба и самоубийцы, что постепенно обращались в прах, из которого и вышли. В итоге доспехи испарились, никто не знал куда, и следующие двенадцать лет комната стояла пустая, за исключением старой мебели да истлевших портьер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
