Читаем без скачивания Маленькие мужчины - Луиза Мэй Олкотт

– Я очень рада, что вы меня привязали. Я люблю изображать собачку!

И Нэн с самым беззаботным видом спрыгнула с дивана и принялась ходить возле него на четвереньках и прыгать.

Миссис Джо, не обратив на это внимания, положила на стол пару книг и платок, который нужно было подрубить, и ушла, предоставив юной леди изображать собачку в одиночестве.

Это было очень неприятно, и Нэн, посидев некоторое время на полу, попробовала было развязать бечевку, но неудачно, потому что та была привязана сзади, к поясу ее фартука. Тогда она принялась за другой конец и легко с ним справилась. Она уже собиралась выпрыгнуть в окно, как вдруг услышала голос миссис Джо, говорившей кому-то в зале:

– Нет, я уверена, что она не убежит. Нэн честная девочка и знает, что я сделала это для ее же пользы.

В одно мгновение Нэн снова завязала узел и, схватив носовой платок, с необыкновенным усердием начала его подрубать. Через несколько минут к ней пришел Роб, которому так понравилось новое наказание, что он разыскал веревку и из солидарности привязал себя к другой ручке дивана.

– Я тоже заблудился, и меня нужно привязать, как Нэн, – объяснил он маме, когда та вошла в комнату и увидела нового пленника.

– И правда, небольшое наказание и для тебя не лишнее, – сказала она. – Ты же знал, что нехорошо уходить далеко от других.

– Но ведь Нэн взяла меня с собой, – возразил Роб, который ничего не имел против такого веселого наказания, но не хотел признавать свою вину.

– А тебе не следовало соглашаться. Останься тут до обеда вместе с Нэн. Я уверена, что вы не станете отвязываться, пока я вам не скажу.

– Не станем, – в один голос ответили Роб и Нэн.

Час прошел незаметно, но потом детям наскучило сидеть в комнате, им захотелось на свободу.

Никогда еще зал не казался им таким привлекательным; даже маленькая спальня теперь представлялась необыкновенно интересной, и они с удовольствием поиграли бы там, например, устроили бы палатку из полога. Открытые окна манили к себе; на воздухе было так хорошо, что пленники удивлялись, как это они иногда могли там скучать. Нэн ужасно хотелось пробежаться вокруг лужайки, а Роб вспомнил, что сегодня еще не накормил своего щенка, и с ужасом думал о том, что теперь будет с бедным Поллуксом.

Заключенные часто посматривали на часы. Нэн производила сложные вычисления над минутами и секундами, а Роб учился называть часы – от одного до двенадцати. Они начали волноваться, когда стало приближаться время обеда и до них донесся запах еды. Ведь сегодня должен быть пудинг с черникой!

Когда Мэри-Энн стала накрывать на стол, они чуть не разрывались от желания узнать, что будет на обед, а Нэн даже предложила помогать ей застилать постели, если она даст ей посмотреть, много ли приготовлено соуса для пудинга.

По окончании уроков мальчики выбежали из класса и увидели привязанных к дивану Нэн и Роба, которые натягивали свои веревки, как упрямые маленькие телята. Это зрелище всех рассмешило, но вместе с тем послужило предостережением против увлекательных ночных похождений.

– Отвяжи меня, мамочка, – сказал Роб, когда зазвонил колокол, а Тедди пришел вместе с мамой и грустно посмотрел на брата. – Я больше никогда не буду так делать.

– Посмотрим, – сказала миссис Джо, выпуская его на свободу.

Малыш радостно пробежал по залу, потом влетел в столовую и, сияя от восторга, вернулся к Нэн.

– Можно мне будет принести ей обед, мамочка? – спросил он, жалея своего товарища по заключению.

– Хорошо, мой милый. Принеси сюда прибор и подай стул.

И миссис Бэр вышла, чтобы успокоить мальчиков, у которых к полудню всегда разыгрывался волчий аппетит.

Нэн обедала в одиночестве, ее не отвязали и после обеда. Миссис Бэр только удлинила веревку, чтобы Нэн могла подходить к окну. Она стояла и смотрела, как играют мальчики и как Дэйзи устроила на лугу пикник для своих кукол. Все это было очень интересно, но она только видела, как резвятся другие, и не могла принять участие в этом веселье. Чтобы утешить ее, Томми кувыркался изо всех сил; Деми на крыльце читал вслух для ее развлечения, а Дэн принес показать ей маленькую древесную лягушку, что было величайшей любезностью с его стороны.

Но ничто не могло вознаградить Нэн за лишение свободы, которую после стольких часов заключения она стала еще больше ценить.

Наконец дети закончили играть, и шум затих. Много новых мыслей проносилось в голове Нэн, когда она стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела на опустевший луг. Дети убежали к ручью – смотреть на спуск нового корабля Эмиля. Она должна была окрестить его, назвать Джозефиной в честь миссис Бэр и разбить о нос корабля бутылочку вина. А теперь ее место займет Дэйзи, у которой никогда не выйдет так хорошо, как вышло бы у нее самой. Слезы навернулись на глаза девочки, когда она подумала, что все это вышло по ее же собственной вине. В это время пчела подлетела к розовому кусту, что рос под окном, и закружилась вокруг цветка.

– Если ты улетела из дому, – громко сказала Нэн, – то лучше вернись поскорее и скажи своей маме, что ты виновата и никогда больше не будешь так делать.

– Мне очень приятно, что ты даешь такие умные советы пчеле. И смотри, она тебя послушалась, – с улыбкой сказала миссис Джо, подходя к Нэн и глядя на улетавшую пчелу.

Нэн смахнула слезинки и прижалась к миссис Бэр, которая посадила ее к себе на колени.

– Ну, как по-твоему, хорошее наказание придумала моя мама для беглянок? – спросила миссис Джо.

– Да, – потупившись, ответила Нэн.

– Я надеюсь, что тебе не придется больше его испытывать.

– Не придется, – ответила Нэн так горячо, что миссис Бэр осталась довольна и не стала больше ничего говорить. В эту минуту прибежал Роб, осторожно державший в руке «кастрюльный пирожок», как называла его Азайя, потому что он жарился в кастрюле.

– Этот пирожок с моей черникой. Я дам тебе половину, потому что мы вместе заблудились, – сказал он Нэн. – Ведь ты больше не будешь?

– Никогда не буду, – твердо ответила Нэн.

– Тогда пойдем к Мэри-Энн и попросим ее разрезать пирожок. Ведь скоро уже чай!

Нэн вскочила, чтобы бежать вместе с ним, но вспомнила, что привязана.

– Ах, я и забыла, что мне нельзя! – воскликнула она.

– А ты попробуй, – посоветовала ей миссис Бэр, которая незаметно развязала и сняла бечевку с пояса Нэн.

Почувствовав себя на свободе, девочка горячо поцеловала миссис Джо и пулей вылетела из комнаты, а за ней бросился Роб с пирожком, оставляя за собой дорожку из черничного сока.

Глава 13

Маленькая принцесса

После этой истории, взволновавшей весь Плумфилд, в течение нескольких недель в нем царили мир и спокойствие. Старшие мальчики сознавали, что это трагическое событие произошло отчасти по их вине, и стали с тех пор необыкновенно внимательны и заботливы. А младшие, наслушавшись рассказов Нэн об опасностях, которым подвергались они с Робом, начали смотреть на подобные приключения как на величайшее зло. Они теперь едва осмеливались высунуть нос за пределы аллеи, опасаясь, как бы вдруг не наступила ночь и из темноты не показались призрачные черные коровы.

– Это что-то слишком уж хорошо, так не может долго продолжаться, – говорила порой миссис Джо, по опыту знавшая, что за таким затишьем обычно следует буря. И в то время как другая, менее опытная женщина вообразила бы, что ее мальчики превратились чуть не в ангелов, она готовилась к внезапному извержению домашнего вулкана.

Одной из причин такого временного затишья было прибытие маленькой Бесс. Родители оставили ее на неделю в Плумфилде, а сами уехали по делам.

Мальчики смотрели на златокудрую принцессу как на что-то среднее между ребенком, ангелом и феей. Она действительно была очень мила – со своими длинными, спускавшимися ниже талии золотистыми волосами, унаследованными от матери. Они казались блестящим покрывалом, из-за которого она улыбалась, когда была довольна, и за которым скрывалась, если чувствовала себя обиженной. Все баловали маленькую принцессу, но это, по-видимому, ей не вредило. Она только привыкла к тому, что ее присутствие радует всех, как солнечный свет, что на ее улыбку все отвечают улыбками, а к ее маленьким горестям относятся с горячим сочувствием.

Совершенно бессознательно она делала во благо своим «подданным» гораздо больше, чем многие настоящие правители, потому что управляла кротко, и ее власть скорее чувствовалась, чем проявлялась в действительности. Она никому не позволяла дотронуться до себя грубо или грязными руками, поэтому, когда она гостила в Плумфилде, мыла уходило гораздо больше, чем обычно: мальчики считали величайшей честью позволение сопроводить куда-нибудь ее высочество и глубочайшим позором, если она презрительно говорила: «Уйди от меня, грязнуля!»

Громкие голоса и ссоры пугали ее, поэтому все старались при ней говорить тише и мягче, а ссоры при ее приближении немедленно прекращались. Она любила, чтобы ей прислуживали, и старшие мальчики охотно исполняли ее приказания, а младшие просто были ее покорными рабами во всем. Они просили разрешения возить ее колясочку, носить за ней корзиночку, когда она ходила за ягодами, и передавать ей тарелку за столом. Никакая услуга для нее не казалась им унизительной. Томми и Нед как-то даже чуть не подрались, добиваясь чести почистить ее башмачки.