Бонт, хорош он или нет, он многое сделал для города. До того, как он пришел, — здесь и на улицу страшно было выйти. Не то, что теперь.
— Сэр, я не могу это обсуждать.
Шериф кивнул на дверь.
— А эта телка, что с тобой? Тоже сотрудник?
— Внештатный.
Шериф понимающе ухмыльнулся.
— Ну-ну. Внештатный, значит. Дело твое, парень, но на твоем месте я бы здесь не отсвечивал. Ла Бонт — не прокурор, но ему многие благодарны и по сей день. Здесь за него больше девяноста процентов проголосовали.
— Сэр, это федеральное расследование. Кстати, вы не могли бы подсказать пару адресов?
Шериф подмигнул. С тех пор, как я сказал про внештатную сотрудницу — мы как бы стали на одной волне.
— Ищите, вы же федералы.
…
Дайну допрашивать так и не стали. Мы просто вышли из здания и оказались на стоянке — под палящим солнцем.
— Что он тебе сказал? — Дайне явно не терпелось.
— Немного. Иди в машину, садись за руль. Я сейчас подойду.
Вернувшись в здание управления шерифа — я демонстративно подошел к доске для объявлений в холле и все перефотографировал на телефон. Ничего незаконного я не сделал, это общедоступная информация.
Все, кто там был, смотрели на меня — кто враждебно, кто со страхом.
Положительно, это мне не нравится.
…
Я вернулся в машину. Подключился к интернету и сбросил данные на сервер. Лучше не делать это напрямую, телефон недостаточно защищен.
Дайна испугалась, это было заметно.
— Ты в порядке?
— Что со мной может быть не в порядке?
— Этот тип?
— Белобрысый?
— Да. Он на меня смотрел, как на поджаренный кусок мяса.
— Тебе это нравится.
Она пихнула меня.
— Пошел ты. Он псих.
— Разве ты врач?
— Я не врач. Но если идешь вечером в бар в надежде наткнуться на кого-то приличного, поневоле начнешь разбираться в людях с первого взгляда. Этот тип — псих. Он выглядит как псих, смотрит как псих и действует как псих. С таким я бы никогда не пошла.
Я поднял руки.
— Не смею спорить с таким профессионалом как ты.
— Сегодня мы можем успеть еще в один адрес, — ответила она.
— Возможно. Выбираю я?
— Давай.
— Хэндли, — сказал я.
Она скривилась
— Это самая граница округа.
— В том то и дело. Мне хочется посмотреть, что будет, когда мы выедем из города в глушь. Что они будут делать?
Дайна посмотрела на меня, но ничего не сказала.
США, Луизиана. 30 марта 2023 года
Дело Хэндли было самым странным и запутанным — и одновременно одним из самых страшных из всех.
Хэндли — семейство, жившее на самой границе округа, на границе с Техасом. У них был собственный дом, и небольшой колбасный цех с собственной бойней, все работы выполнялись самими Хэндли, людей они не нанимали.
Если верить официальному делу, забой скота и изготовление мясных полуфабрикатов было только прикрытием для фабрики по производству мета. Мет — если его варить, издаёт дикую вонь, но Хэндли прикрывали это объяснениями, что это навоз от скота, который они забивают и вонь от остатков мяса, которые не пошли в дело. Интересно, кстати, что они ни разу не платили штраф за нарушение санитарных норм, просто инспекторы не пробивались в такую глушь.
Если — опять-таки — верить официальному репорту, в один прекрасный день шериф, получив наводку от информатора, что на ферме Хэндли на самом деле варят мет, решил провести антинаркотический рейд. И, взяв помощников, нагрянул на ферму.
Хэндли, вместо того, чтобы. как и положено, сдаться на милость закона, схватились за оружие и начали отстреливаться. Им удалось убить одного из помощников шерифа. Ответным огнем все Хэндли были уничтожены, на ферме действительно была обнаружена нарколаборатория. Прокуратура признала применение оружия департаментом шерифа правомерным, и закрыли дело.
У ФБР, Минюста оснований вмешиваться не было — все было в пределах местной юрисдикции, а следовательно — федералам не следовало совать свой нос. Но неофициально ФБР включило этот случай в состав тех, с какими надо было разобраться по двум причинам. Слишком много жертв. Это один из самых кровавых случаев в истории Луизианы и самый кровавый — в истории этого округа. Второе — в деле много неясного, например, шериф так и не сообщил, от кого именно он получил информацию. Но то, что тут было наркопроизводство — так и есть, в дело представлена пленка. Там — изъятое оборудование.
Дорога и так была убитой, «Крайслер» сел сразу как только мы съехали. Дайна пересела ко мне, и мы продолжили путь. Здесь — дорога и вовсе была никакой; кое-где она была замощена деревянными гатями, но давно.
Потом — лес оборвался и мы выехали на поляну, а впереди, в зарослях высокой травы были загоны для скота, кое-где поврежденные, дом и здания бойни и фабрики. Было видно, что тут стреляли — разбитые стекла, следы от пуль.
Я остановил машину.
— Полезай назад.
Дайна полезла назад, и явно думая не о том. Я показал: назад — это в грузовой отсек, а не на заднее сидение для сопутствующего удовольствия. Она фыркнула — но из машины вылезла — а следом вылез и я.
Мы встали в полный рост в пикапе — так лучше видно.
— Скажи, что ты видишь? — потребовал я.
— Дом. Ферма. Загон для скота.
— Еще?
— Если ты такой умный, скажи что видишь ты?
— Что версия шерифа — чушь собачья.
— Почему? — заинтересовалась Дайна.
— Сколько здесь расстояние до дома?
— Ну… ярдов сто.
— Не больше. Хэндли было одиннадцать человек в доме. И получается, что они успели увидеть машины ведомства шерифа, похватать оружие и приготовиться к обороне? Это же не ровное поле, где чужака за милю видно.
— Может, кто-то стоял на страже открыл огонь…
— Может и так. Только вот еще что — там, где варят мет, особо не постреляешь. Взорваться можно. В любом случае — концы с концами не сходятся.
— И никто не обратил внимания?
— А кому это надо? Лаборатория-то была. Местная юрисдикция.
Я спрыгнул на землю, осмотрелся, прошелся.
И мне здесь не нравилось.
А потому я вернулся к пикапу и открыл тайник. В современных пикапах в бортах есть специальные закрывающиеся ниши для оружия, это для охотников. У меня они тоже были — но там у меня был всего лишь дробовик. Настоящий тайник с оружием был совсем в другом месте, и его мне делал большой специалист по контрабанде через границу. В тайнике лежал Colt 6940 и сумка с магазинами.
На
