Они поцеловались в третий раз. И тогда Айви сама обвила его руками за шею и притянула к себе.
Она так увлеклась, что не услышала шороха шагов, приближавшихся к ним по траве.
— Я с десяти утра жду тебя в парке.
Грегори резко вскинул голову, а Айви вцепилась в край пледа.
— Похоже, ты нашел себе занятие повеселее, — хмыкнул Эрик, кивая на Айви.
Грегори оторвался от нее. Айви закуталась в плед, словно Эрик застал ее без купальника. Он смотрел на нее так, что она чувствовала себя голой. Выставленной напоказ. Эрик расхохотался.
— Я как-то смотрел фильм про сестричку, которая никак не могла держать свои ручонки подальше от братишки.
— Я сводный брат, — напомнил Грегори. Айви съежилась в своем пледе.
— Неважно. Вижу, бедный Тристи уже забыт? — продолжал Эрик. — Грегори исцелил боль утраты?
— Заткнись, Эрик, — угрожающе сказал Грегори.
— В этом деле он лучше Тристана, да? — вкрадчиво спросил Эрик у Айви. — Еще бы, ведь он знает все приемчики, которые и не снились нашему неотесанному чемпиону!
Каждое его слово, как змея, пробиралось прямо в сердце Айви.
— Заткнись! — заорал Грегори, вскакивая на ноги.
— Ведь ты с самого начала это знала, правда? — голос Эрика был мягок, как шелк. — Все девочки рассказывают о талантах нашего Грегори, как тут не захотеть попробовать самой?
— Убирайся отсюда!
— Сюзанна, наверное, тебе тоже много чего рассказывала, — не унимался Эрик.
— Я тебя предупреждаю…
— Не могла же Сюзанна не рассказать своей лучшей подружке о том, каков Грегори в деле! — воскликнул Эрик, делая выразительные движения бедрами.
— Убирайся из моих владений!
Эрик повернулся к Грегори и от души расхохотался.
— Из твоих владений? — переспросил он, растягивая губы в фальшивой улыбке. — Твоих? Впрочем, возможно, когда-нибудь так оно и будет. Если тебе повезет.
Грегори на миг онемел, а потом заговорил очень спокойно, но в каждом его слове звучала ледяная угроза.
— На твоем месте, Эрик, я бы молился о том, чтобы мне повезло. Потому что если мне вдруг не повезет — то ты тоже окажешься по уши в дерьме.
Он шагнул к своему другу.
Внезапно Эрик бросился бежать. На бегу он обернулся через плечо и рассмеялся, как ребенок, призывающий друзей догнать его и осалить, однако его хохот был настолько безумным, что у Айви кровь застыла в жилах.
Филипп, вернувшийся из дома на крики, со всех ног бросился к Айви и Грегори.
— Что случилось? — спросил он, переводя глаза с Грегори на Айви, все еще кутавшуюся в плед. — Что здесь произошло?
— Ничего, — ответил Грегори. — Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться.
Филипп недоверчиво посмотрел на него, потом повернулся к Айви.
— Ты в порядке?
Она молча кивнула. Грегори обнял Айви за талию.
— Эрик наговорил ей гадостей, вот и все.
— Каких гадостей?
— Просто гадостей, — ответил Грегори.
— Каких?
— Я не хочу говорить об этом, — отрезала Айви.
Филипп закусил губу. Потом повернулся и молча пошел прочь.
Айви знала, что он обиделся. Она высвободилась из-под руки Грегори и крикнула:
— Филипп! Меня срочно нужно крепко-крепко обнять. Я знаю, что ты уже совсем большой, но у меня просто ужасно на душе. Ты не мог бы обнять меня?
Братишка обернулся, со всех ног бросился к ней и крепко обхватил руками.
— Мы о тебе позаботимся, — шепнул он.
— Правда? — так же шепотом спросила Айви.
— Я и Грегори, — кивнул Филипп. — И ангел Тристан.
Айви быстро отстранилась. Губы ее задрожали.
— Спасибо, — пролепетала она и бросилась к дому.
Услышав крики, Тристан выглянул в окно, чтобы посмотреть, что происходит. Деревья скрывали Грегори и Эрика из виду. Тристан слышал лишь звук их голосов, но не мог разобрать слов. Потом все стихло. Сердитая перепалка закончилась так же внезапно, как началась.
Тристан не знал, что ему делать. Он хотел убедиться, что с Айви ничего не случилось, но в то же время не мог оставить комнату Грегори в том виде, в каком она была. Тристан все утро обыскивал ее, поэтому ящики стола до сих пор были выдвинуты, бумаги рассыпаны по полу, карманы пиджаков и брюк вывернуты наружу. Если Грегори догадается, что кто-то рылся в его вещах, он еще больше насторожиться и затруднит Тристану расследование.
В последний раз, когда Айви понадобилась помощь, она позвала Тристана — пусть беззвучно, но он все равно услышал. Тристан замер, прислушиваясь. Все оставалось спокойно. Убедившись в том, что Айви ничего не угрожает, он решил остаться в комнате и поскорее прибраться.
Через несколько минут Тристан услышал, как Айви взбежала вверх по лестнице, потом снаружи послышались голоса Грегори и Филиппа, приближавшиеся к дому со стороны корта.
Тристан заторопился, однако силы его стремительно таяли. За последнее время он слишком часто материализовывал пальцы и, похоже, переутомился. Он с огромным трудом открывал и закрывал ящики в столе Грегори.
В верхнем ящике лежал старый школьный журнал с тщательно сохраненными газетными статьями. В самом начале обыска Тристан проглядел заголовки, пытаясь понять, что могло заинтересовать Грегори в этих заметках. Теперь статьи были рассыпаны по полу. Тристан бросился собирать их и врезался в стопку видеокассет.
Несколько кассет выпали из коробок, и Тристан принялся лихорадочно запихивать их обратно. Голоса Грегори и Тристана раздавались уже у подножия лестницы, поэтому нужно было торопиться, но чем больше Тристан спешил, тем сильнее запутывался. Одна кассета никак не хотела влезать в свою коробку, как будто ей что-то мешало.
Тристан собрал всю свою энергию и снова вытряхнул кассету из футляра. И увидел, что с одной стороны к кассете был клейкой лентой приклеен целлофановый пакетик с тремя ярко-красными капсулами.
Он услышал скрип ступенек. Грегори был уже совсем близко! Тристан оторвал пакетик, сунул кассету в коробку и положил на вершину стопки. Он знал, что Грегори не может его увидеть, однако красные капсулы он сразу заметит. Тристан торопливо бросил пакетик за комод. В следующую секунду Грегори вошел в комнату.
Тристан в изнеможении привалился спиной к стене. Кажется, все было на своих местах, за исключением расписания поездов, валявшегося на полу в том месте, где недавно лежали рассыпанные кассеты.
«Это пустяки! — подумал Тристан. — Грегори решит, что расписание сдуло ветром со стола».
В самом деле, Грегори даже не взглянул на валявшийся листок, а сразу прошел к своему столу и сел. Испарина выступила у него на лбу, и мертвенная бледность разлилась под загорелой кожей. Он уронил голову на руки и долго сидел так, не шевелясь. Потом потер ладонями виски и выпрямился.
