Читаем без скачивания Парадокс времени - Йон Колфер

«В конце концов, я же не Доктор Нет.[15] Я — Доктор Нет-Животных».

Шмыгнув мимо охранников, Кронски порысил по коридору, устланному роскошными местными коврами, и ворвался в банкетный зал высотой в два этажа, с трехслойной стеклянной крышей. Звезды казались такими близкими, что протяни руку и хватай.

Подобранная с большим вкусом внутренняя отделка представляла собой смесь классики и модерна. Исключением являлись пепельницы из лап гориллы на каждом столе и ведерки из слоновьих ног для охлаждения шампанского, выстроившиеся на подставках рядом с дверью в кухню. Кронски проскользнул в двустворчатые двери, пробежал мимо сверкающей сталью кухни и вошел в холодильную камеру.

Существо сидело в окружении троих охранников. Его приковали наручниками к пластмассовому детскому стулу, позаимствованному в яслях лагеря. Смотрело оно напряженно и угрюмо. Оружие лежало вне пределов досягаемости на стальной тележке.

«Будь взгляды пулями, — подумал Кронски, беря крошечный пистолет и взвешивая его на ладони, — я давно бы превратился в решето».

Он навел пистолет на свисавший с потолка замороженный свиной окорок и нажал на крохотный спусковой крючок. Ни вспышки, ни отдачи, но дымящийся окорок можно было подавать на стол.

Дабы убедиться в том, что глаза его не обманули, Кронски поднял на лоб фиолетовые солнцезащитные очки, которые носил днем и ночью.

— Ничего себе! — воскликнул он. — Вот это игрушка.

Он топнул по стальному полу, и гул волнами разнесся по камере.

— На этот раз никаких туннелей, — объявил он. — Базарный трюк не повторится. Ты говоришь по-английски, тварь? Понимаешь, что я тебе говорю?

Существо закатило глаза.

«Я бы ответила, — словно говорило оно, — но рот заклеен».

— И вполне оправданно, — заявил Кронски, словно ответ на его вопрос был произнесен вслух. — Нам все известно о твоих фокусах с гипнозом. И невидимостью. — Он ущипнул девушку за щеку, словно младенца. — На ощупь кожа похожа на человеческую. Кто ты такая? Фея, да?

Она снова закатила глаза.

«Если бы закатывание глаз признали видом спорта, она получила бы золотую медаль, — подумал доктор. — Ну, может быть, серебряную. Золотую получила бы моя бывшая жена — ее в этом деле никому не переплюнуть».

Кронски повернулся к охранникам.

— Она не шевелилась?

Охранники покачали головами. Глупый вопрос. Как она могла шевелиться?

— Отлично. Все идет по плану. — Теперь Кронски сам закатил глаза. — Вы только послушайте меня! «Все идет по плану». Совсем как Доктор Нет. Только металлических рук не хватает.

— Металлических рук? — переспросил молодой охранник, еще не привыкший к рассуждениям доктора.

Двое других давно усвоили, что большинство вопросов хозяина относятся к разряду риторических, особенно если касаются Эндрю Ллойда Уэббера или Джеймса Бонда.

Кронски не удостоил новичка ответом. Он приложил палец к надутым губам, чтобы все поняли важность слов, которые он собирался произнести, потом шумно, со свистом, выдохнул через нос.

— О’кей, джентльмены. Все меня слышат? Важность этого вечера невозможно переоценить. От него зависит будущее всей нашей организации. Все должно пройти идеально. Не спускайте глаз с пленницы, не снимайте с нее наручники, не давайте ей открывать рот. Никто не должен видеть ее до начала суда. Я заплатил пять миллионов бриллиантами за право грандиозного разоблачения, поэтому никого, кроме меня, сюда не впускать. Понятно?

Вопрос был уже не риторическим, хотя новичок понял это не сразу.

— Да, сэр, понятно, — выпалил он на долю секунды позже остальных.

— Если что-нибудь пойдет не так, то последним твоим заданием нынче вечером станет назначение в похоронную команду. — Кронски подмигнул новичку. — Знаешь, как говорят: последним вошел, да первым вышел.

Атмосфера на банкете оставалась несколько унылой, пока не подали первое блюдо. Все экстинкционисты отличались разборчивостью в еде. Некоторые из них ненавидели животных так сильно, что стали вегетарианцами, тем самым, естественно, несколько ограничив свое меню. Но на этот раз Кронски удалось переманить из вегетарианского ресторана в Эдинбурге шеф-повара, способного из простого кабачка приготовить такое блюдо, что даже самый закаленный мясоед изошел бы слюной.

На первое подали томатно-перечный суп в панцирях новорожденных черепашек. За ним последовали запеченные в тесте овощи с солидной порцией греческого йогурта в соуснике из черепа обезьяны. Все было очень вкусно, кроме того, вино несколько расслабило гостей.

Кронски так мутило от волнения, что он не мог проглотить ни куска. Это было для него необычно. Он не испытывал такого головокружения со времен первого банкета в Остине много лет тому назад.

«Я — на пороге величия. Скоро мое имя будут упоминать наряду с Бобби Джо Хаггардом или Джо Бобби Саггартом, великими проповедниками экстинкционизма. Дамон Кронски — человек, который спас мир».

Два события должны были сделать этот банкет незабываемым.

Основное блюдо и судебное разбирательство.

Основному блюду предстояло обрадовать всех, как мясоедов, так и вегетарианцев. Вегетарианцы, конечно, его есть не станут, но, по крайней мере, будут поражены мастерством его приготовления.

Кронски ударил в маленький гонг, стоявший рядом с его столовым прибором, и объявил блюдо, как того требовал обычай.

— Дамы и господа, — произнес он, — позвольте рассказать вам историю одного уничтожения. В июле одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года профессор Д. С. Джордан посетил озера Твин-лейкс в Колорадо и опубликовал отчет об экспедиции в одна тысяча восемьсот девяносто первом году в бюллетене Комиссии США по вопросам рыболовства. Он заявил, что открыл новый вид — «желтоперый красногорлый лосось Кларка».

В своем отчете Джордан описал рыбу как серебристо-оливковую с широкими лимонно-желтыми полосками по бокам, с яркими золотисто-желтыми нижними плавниками и темно-красными полосками по обеим сторонам горла, отсюда и название «красногорлый». До одна тысяча девятьсот третьего года желтоперые лососи обитали в водоемах Твин-лейкс. Они вымерли, как только в озерах появилась радужная форель. Другие лососи начали скрещиваться с радужной форелью, а желтоперый лосось исчез и считается вымершим.

Никто не проронил ни слезинки. После слова «вымершим» раздались аплодисменты.

Кронски поднял руку.

— Нет, я хотел развеселить вас не этим. Говорят, желтоперый лосось был очень вкусной рыбой с особенно нежным ароматом. Жаль, что нам не удастся попробовать… — Он сделал многозначительную паузу. — Или все же удастся?

В задней части комнаты сдвинулась в сторону огромная фальшивая стена, открыв красный бархатный занавес. Кронски торжественно извлек из кармана пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Занавес, зашелестев, открылся. За ним оказалась огромная тележка, на которой находилось нечто похожее на миниатюрный ледник. Серебристый и курящийся паром.

Заинтригованные гости выпрямились.

— А что, если чуть больше ста лет назад в Твин-лейкс случилось сверхбыстрое замораживание?

Гости начали оживленно переговариваться.

— Нет.

— Конечно нет.

— Невероятно.

— Что, если глыба озерного лада была сброшена оползнем в не отмеченное на карте узкое ущелье и лежала там, омываемая течениями с почти нулевой температурой?

— Но в этом случае…

— Внутри этой глыбы…

— Что если эта глыба поднялась на поверхность буквально шесть недель назад рядом с землей моего доброго приятеля Томми Киркенхазарда, одного из наших верных последователей?

Томми поднялся, раскланялся и помахал стетсоном[16] из шкуры техасского волка. Губы улыбались, а глаза норовили испепелить Кронски. Все присутствующие знали, что отношения между этими двумя, мягко говоря, далеки от приятельских.

— Доставка сюда этой глыбы льда, в которой сохранилась стайка желтоперых лососей, оказалась осуществимой — возмутительно дорогой и трудной, но осуществимой. — Кронски помолчал, чтобы сказанное дошло до гостей. — Таким образом, дорогие друзья, мы станем первыми людьми за последние сто лет, кому удалось поужинать желтоперым лососем.

От такой перспективы слюнки потекли даже у некоторых вегетарианцев.

— Смотрите, экстинкционисты, смотрите и наслаждайтесь?

Кронски щелкнул пальцами, и несколько кухонных рабочих выкатили тележку в центр банкетного зала и установили ее на стальную решетку. Затем рабочие сбросили униформу, под которой оказались костюмы обезьян.

«Возможно, с обезьянами я переборщил, — подумал Кронски. — Слишком уж по-бродвейски».

Но, окинув гостей быстрым взглядом, он убедился, что те по-прежнему увлечены зрелищем.