- Тебя зовут Хиари?
Почему-то он избегал смотреть на неё. И это казалось странным. Обычно бывало наоборот: все, особенно мужчины, только и делали, что глазели – кто прямо, не скрываясь, кто искоса…
- Да.
- Меня зовут Айс. Я…
У неё закружилась голова.
Нет. Вот это – точно не у неё. Это его чувства. Такие яркие… и так много!
- Прости. Я не нарочно.
- Простить? За что? – но он не ответил. Странный, странный человек.
- Ты… помнишь Ниррит?
- Конечно.
- Я тоже. Я… был её… другом. – Молчание. – Хиари, ты хочешь пожить… у нас? На земле?
Она покачала головой. Но Айс торопливо добавил:
- Не бойся, это будет безопасно!
- Я не боюсь. Но мне нельзя жить внизу. Запрещено.
Его рука сжалась на поручне, и тот согнулся. Сильно. Хотя Айс вовсе не собирался его гнуть. Она спросила, слегка оживляясь:
- Ты тоже магр?
- Что… почему ты так решила?
- Поручень. И, – она чуть склонила голову, вглядываясь, анализируя… – ух ты! Какие в тебе интересные решения применены! Очень оригинально. Сигол так не умеет… да и я повторить не возьмусь. Кто тебя сделал?
- Это долгая история. Но тебе я расскажу её… если пойдёшь со мной.
- Но…
- Забудь о запретах. Ты хочешь спуститься на землю? Или… не хочешь?
- Хочу!
Тихий, удивительно чистый свет – как улыбка, идущая изнутри:
- Тогда пошли.
- А я?
- Уэрен, не так ли? – на ворона, в отличие от неё, Айс почему-то посмотрел прямо.
- Так, – поклон по-птичьи. Взгляд, исполненный самой настоящей иронии.
- Не сочтёшь ли ты возможным оказать честь нашему дому и стать его гостем?
- Куда Хиари, туда я.
- В таком случае уведомим мастера Сигола о смене курса. Мы летим домой!
Наш казённый двухэтажный коттедж понемногу становился… тесноват. М-да.
Я, Айс, Лимре, Ильноу, Схетта. А теперь, помимо Фэлле, бродящей по дому потерявшимся привидением, ещё Хиари со своим вороном. Конечно, я, Схетта и Уэрен – особые случаи. Потому что не сплю, потому что не просыпается и потому что не занимает много места. И всё же.
В общем, я решил позаботиться о дополнительном пространстве.
Способов решить проблему с нехваткой места у магов много. Мягко говоря. Особенно если можно не оглядываться на количество затрачиваемой Силы. Одни только базовые – подчеркну: базовые! – техники манипулирования временем дают четыре принципиально разных способа умножения полезной площади. Начиная с натяжения (это когда в комнате два на полтора метра можно поставить стол на тридцать персон и ещё останется "место") и заканчивая сегментацией (а это – когда одна дверь ведёт в несколько комнат, скопированных с одного образца во всём, вплоть до обстановки; да это и есть одна комната… или, в иной интерпретации, "веер" сосуществующих на одном и том же месте временных сегментов).
И это я ещё не упомянул ни техник манипуляции пространством, которые в основном и пускают в ход в таких случаях, ни всякой экзотики. Типа создания постоянных врат в Межсущее с обустройством в последнем субреальности почти любого размера. А уж если комбинировать методы… ох. Я, пожалуй, даже не скажу навскидку, сколько практически осуществимых способов магического увеличения жилплощади выйдет!
В итоге, однако, я остановился на простейшем, по совместительству самом надёжном методе. Я добавил нашему коттеджу ещё один этаж. Второй. Бывший второй, соответственно, при этом "вознёсся", повинуясь моей воле, и стал третьим, когда я материализовал несущие балки и стены нового этажа. Нечто подобное могла бы сделать безо всякой магии бригада строителей; я, не торопясь, управился примерно за минуту (это, конечно, по часам внешнего мира).
Когда Ильноу спросил, почему я не устроил нечто оригинальное и полностью магическое, вроде Врат, ведущих прямиком в отгроханный на территории другого мира дворец, я ответил:
- Есть сказка о крепости, возведённой могучим чародеем. Высоко вздымались её башни и несокрушимой прочностью славились стены… ровно до тех пор, пока не явился, гм, герой и не сумел чародея убить. А со смертью хозяина, как только исчезла скреплявшая камни крепости магия, вся постройка тут же обратилась в груду развалин.
- Но ведь можно накладывать постоянные чары, которые будут работать без вмешательства мага! Я точно знаю: я об этом читал и ты рассказывал…
- Можно, конечно. Вот только скажи, что сложнее сломать: дом, который только силой чар и стоит – или же дом, который стоит сам по себе, а чарами просто укреплён?
Это замечание напомнило Ильноу о том, что мы ждём ответного удара высших из Круга.
Ожидание… чем дольше оно тянулось, тем туже сворачивалась в моей груди змея опасений. Уж я-то знал: даже самый хилый маг, получивший время на планирование и подготовку, станет стократ опаснее себя же, застигнутого врасплох. Если моя угроза с разрушением замка в горах Седого Хребта и прозвучала весомо, то больше оттого, что у меня имелось время на подготовку. Чем же ответят мне на это мои противники?
Просмотр вариантов будущего не давал внятного ответа. Только смутные тени, бледные, как кожа крестьян, переживших голодную зимовку, только паутинной хрупкости узоры на грани восприятия. И даже поистине сверхъестественная проницательность маэстро Лимре, по его собственному признанию, пасовала, когда я просил его о предсказании действий Круга. Сказать, что внезапная слепота Видящего беспокоила меня – всё равно, что ничего не сказать.
К своему счастью, я умею ждать. В моей жизни хватало моментов, обучающих этой полезной науке… вспомнить хотя бы заключение в кутузке Ордена Золотой Спирали.
Вдобавок же причин отвлечься от переживаний… хватало. Да. Причём совсем рядом. …Фэлле Хиорм тенью просочилась на веранду. И – всё верно: Рин сидел именно там. Молчаливый и жутковатый, недвижный, как статуя. Частенько он застывал вот так, попросту переставая быть нормальным человеком. Это служило одной из причин, по которым Фэлле никак не могла определиться со своим к нему отношением.
Причём даже разговоры (откровенные!) не помогали. Скорее, всё запутывали ещё сильнее.
Рин злой? Но тогда почему он оставил в живых её, убийцу?
Рин добрый? Но он не скрывал, что ему доводилось резать на куски невинных…
Впору успокоиться. Решить уже, что раз Рин – бессмертный высший маг, то людскому уму судить о нём невозможно. Но когда они с Ильноу улыбались друг другу, как равные, как старший брат мог улыбаться младшему… непостижимый и высший? Вот этот? Ой ли!
- Пить будешь?
Губы сидящего, по-прежнему похожего на статую, не шевельнулись. Казалось, что вопрос просто родился в воздухе сам собой. Притом родился сразу стариком, отягощённым недобрым тёмным знанием и тайнами из числа тех, за которые убивают либо умирают… либо и так, и так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
