души».
Фраза, которая расползается по стеклу в виде инея–предвестника перед каждой атакой. Предупреждение? А может, боевой клич? Ритуальная фраза?
Так и кого же вы видите вором ваших «душ»?
А что если бы мехаров не было с эрением, возможно, оргалиды бы и не лезли? Допустим меха–гвардия со своим Мастером и есть главная напасть. Не было бы их, оргалиды бы сидели тихо.
С другой стороны, странная мысль. Ведь в США мехаров не было, и вот что мы получили…
Очистив днище корабля от тварей, вырываюсь на поверхность, где и без меня прекрасно справляются. Понятно, что туляки снабдили нас вооружением не простым, но о пулях даже не подозревал. Шьют они тварей за милую душу.
Помогаю на корме, добивая последних уже без шансов для противника. И всё равно холка дыбом!
Да даже от ощущения беспомощности, потому как уйти от Фиолетового мы всё равно не сможем. Остаётся только молиться Господу, чтобы чудовище передумало.
А я и в эфире больше не озвучиваю, что видел Нечто, ибо меня, похоже, за идиота воспринимают, который только и делает, что действует вопреки командам по собственным ощущениям.
На этот раз я оплошал, спору нет.
И когда всё закончилось, ждал, что мне принцесса выскажет. А она просто ушла из ангара, даже на меня не посмотрев. Взмыленная, злая, как дьяволица. И очень задумчивая.
Рой мы отбили. Мехары все изрезаны когтями и зубами. Только Зотов целёхонький. Корпус корабля щедро исчерчен, местами борозды такие глубокие, что дыры пришлось заделывать изнутри. Из шести шлюпок две разбили и, похоже, не без помощи пулемётчиков.
Семерых бойцов потеряли: пятерых десантников и двух моряков из экипажа. Ещё восемь легко раненных и один тяжёлый. К счастью, у нас самые лучшие врачи на борту, как оказалось. И имеется всё необходимое медицинское оборудование.
Думал, что катастрофические потери неизбежны. Но люди выстояли.
А я… сотворил дурь.
Одно утешает, пусть и слабо. Если бы не моё погружение, не обнаружил бы ещё одного генерала оргалидов. Вряд ли это Шрапнельщик.
Это нечто другое. Оно идёт параллельно с нами по глубине. И радуется, что мы всё ближе к его владениям.
Предвкушает, ибо движемся прямиком в его лапы…
Следующие сутки нас не тревожат вообще, будто мы неприкосновенны. Хотя чую кожей, что твари на берегах только и ждут, чтобы сюда ворваться.
Входим в Мексиканский залив. До высадки десанта в Хьюстоне считанные дни. А на море ни кораблика, ни лодочки. Небо облаками затянуло, полегче стало дышать.
Всё чаще в кабине Медведя сижу прямо в ангаре, даже когда не моя смена. Просто гипнотизирую радар, а порой и сплю в машине. Кстати, обдув в кабине хорошо спасает от жары.
Уверенности всё больше, что твари не лезут, пока идём по воде, потому что копят свои силы на берегу. Они хотят нас встретить, как полагается.
Когда до Хьюстона остаётся шестьсот километров, рано утром мы с Ильёй отправляемся в разведку до континента.
Глава 12
Разведка берегов США
Мексиканский залив. 450 километров до Хьюстона.
20 июня 1906 года по старому календарю. Четверг.
6:31 по местному времени.
Высота двести двадцать метров, летим над морем, Илья чуть отстаёт.
— Если бы ты действительно увидел Фиолетового, вряд ли бы выплыл, — раздаётся от Зотова в эфире. — Может, померещилось из–за давления на глубине? Как глубоко ты ушёл?
— Метров на пятьсот, — отвечаю нехотя, гипнотизируя водную гладь, проносящуюся подо мной.
Вроде сутки не дрались, а чувствую себя устало. Потому что извёлся весь.
— И как тебя только не раздавило, — усмехнулся майор.
— Жаль, что не раздавило, — слышу от Олега. — Поумнел бы быстрее.
— Он рой дезориентировал своей атакой, скорость им погасил, — вмешался Илья в мою защиту. — Иначе бы жертв было больше.
— Офицерская дисциплина отсутствует напрочь, — продолжил поклёп Олег. — Так бывает, когда растут в чине слишком быстро.
— Заканчиваем болтовню, — раздалось от принцессы строгое. — Андрей?
— Да, Насть.
— Только разведка, понял? — Спросила с нажимом.
Стыдно мне. Она со мной, как с маленьким. Как мамка.
— Да понял, понял, — отвечаю недовольно.
Время бежит, мир светлеет под облаками. Эфир всё тише. А на сердце всё беспокойнее, потому что приходится оставить «Жемчужину» с людьми. Случись чего, меня уже не будет рядом.
Море чистое, без каких–либо признаков цивилизации, оттого диким кажется. Обманчиво спокойным. Что бы там не говорили, я видел Его. И Он всё ещё там.
Гигантский оргалид, поднявшийся из глубины. Быть может, пробудившейся из–за нас. Или из–за меня. Не могу не думать о нём. И я не сумасшедший. Пусть утешают себя этим гвардейцы. Но мы висим на волоске.
Как только показались берега, набираем высоту и разлетаемся. Я меняю курс на тридцать градусов восточнее. Илья медленней меня, поэтому отстаёт, как условились, и берёт радиус поменьше в сторону запада, быстрее добираясь до берега.
Ищу британские корабли на востоке залива. Такова моя первоочередная задача. Принцесса уверена в их присутствии, а я нет. Вот и посмотрим.
Небо всё ещё пасмурное. Ближе к облакам поднимаюсь, чтобы противник не рассмотрел, если всё же он здесь. Километр до берега, мчу вдоль побережья Соединённых штатов в сторону Нового Орлеана.
Отблески пошли. Так, всё понятно.
Не думал, что линза без ручных настроек может увеличивать в шестнадцать крат. Но вот свершилось, по одному только моему желанию. Когда я задумался о том, что хочу всё же береговую линию подробнее рассмотреть, не снижаясь, меня туда прямо мысленно понесло. Мол, на смотри.
Весь берег усыпан разбитыми лодками и кораблями всяких конструкций. Навалено столько, что кажется, со всего залива именно сюда прибило посудины после страшного урагана. Дальше от воды земля в руинах, пожжённых явно уже давно. Следующая линия — метров двести от берега, это уже гряда из гнёзд оргалидов. И не такая, как на Хоккайдо. А в три–четыре раза массивнее и по протяжённости конца и края не видно. Явно уже гнёзда не одного и не пяти поколений. Как некая граница тянется и на запад, и на восток. Местами отрезки, местами целая гора из гнёзд, судя по всему, метров до десяти в высоту.
Самих тварей не видно. Попрятались, или ушли, оставив свои «дома». Но и людей не разглядеть. А вообще впечатление сложилось, с такой высоты взирая, что всё это некий художник небрежно на материк нанёс своей ледяной кистью, иногда больше
