часа не случилось ни одного сколь-либо значимого эксцесса. А потом одна из девиц честно призналась, что устала, и это ее заявление вызвало цепную реакцию — все новички, включая Чернышовых, подкатили к моему «Потапычу», грустно стоявшему возле линии финиша, выбрались из салонов и начали знакомиться.
В этот процесс шустренько вписалась и Янка, которая, как выяснилось значительно позже, хотела посмотреть на поведение «перспективных парней» в «естественной среде обитания».
Я тоже к ним приглядывался. Хотя и по другой причине. И, откровенно говоря, не разочаровался: да, они одурели от выдающихся форм девчонок, но вместо того, чтобы пялиться на прелести или делать комплименты внешности, вдумчиво анализировали поведение и речь каждой отдельно взятой красотки, радовались тому, что общаются не с пустышками, никому не навязывались, «красиво» шутили и не пытались привлечь к себе всеобщее внимание.
К слову, о том, что воевали и заслужили по ордену, даже не заикнулись. А когда одна из Воздушниц спросила, чем они занимаются, ответили шуткой:
— В основном, отдыхаем. От осточертевшего гнета главы рода. И будем отдыхать аж до конца августа, ибо отпуск — это святое!
Заметив, что фраза о гнете глав рода испортила настроение практически всем «гостьям», проявили такт, то есть, попробовали перевести разговор на более приятную тему, и старший, оторвавшись от коммуникатора,
обратился ко мне:
— Лютобор Игоревич, если верить информации, выложенной в Сети, то в будни этот автодром работает с семи утра до полуночи. Скажите, пожалуйста, как вам удалось пробить ночные покатушки и в какую сумму это обошлось — мы бы хотели вписаться…
Тут большая часть девиц жизнерадостно рассмеялась, а Янка дурашливо захлопала ресницами и собралась что-то ляпнуть, но Таисия оказалась чуть-чуть шустрее:
— Автодром принадлежит Волконским-Шаховым. А Лютобор Игоревич — наследник главы этого рода.
— Вы — тот самый Лютобор Игоревич Волконский-Шахов? — изумленно спросил Чернышов-младший, дождался подтверждающего кивка, перевел взгляд на Незаменимую, стоявшую за моим правым плечом, и нервно сглотнул: — Значит, вы — Валентина Петровна Волконская-Шахова, кавалерственная дама ордена Асклепия первой степени⁈
— Есть такое дело… — улыбнулась целительница.
— С ума сойти!!!
— Не надо! — воскликнула сестренка. — Дурней в России и так хватает, а вменяемых парней раз-два и обчелся!
— А кавалеров сразу нескольких высших орденов стран Белого Союза и того меньше… — притворно вздохнул Константин Владимирович, посерьезнел и уважительно поклонился: — Дамы и господа, мы искренне рады знакомству со столь уважаемыми личностями и…
— Открою страшную тайну… — перебила его Яна. — Мой любимый братик терпеть не может любой официоз, лесть и отношения, построенные на расчете. Дальше объяснять?
Чернышов-старший отрицательно помотал головой, а младший развел руками и виновато улыбнулся:
— Мы Огневики. Средненькие. Тем не менее, знаем, насколько сильны Архимаги нашей школы. А Стефан Басараб, по слухам, был самым настоящим монстром. Да и телохранители у него ему под стать. Вывод напрашивается сам собой…
— Да, мы — в разы опаснее! — величественно кивнула Земляничка. — Но это — тайна, покрытая мраком, поэтому делаем вид, что она нам неизвестна, поворачиваемся на половину одиннадцатого относительно меня и приступаем к уничтожению вкусняшек…
…Горничные, поднятые кем-то из девчонок ни свет ни заря, прикатили аж четыре сервировочных столика, заставленные тарелками с бутербродами, упаковками с соками, печеньем и шоколадом. Но оголодавшая толпа смела все эти запасы за считанные минуты. А потом Чернышов-старший посмотрел на экран комма и спросил, в котором часу и в каком режиме мы планируем выдвигаться в город. Я бы с огромным удовольствием остался на автодроме, но «просьбу» матушки переночевать в «Парусе» никто не отменял, поэтому ответил, что по их готовности и в том же самом, в котором вся наша компания прибыла в Мякинино.
Несколько однокашниц, умотавшихся до состояния нестояния, оценили этот шаг навстречу и рассыпались в благодарностях, а одна из Ледышек нехотя призналась, что перебрала со слишком яркими эмоциями и засыпает на ходу.
Я почесал затылок и скорректировал первоначальный план:
— Тогда предлагаю всей толпой доехать до гаража «Монарха», а там определиться с вашим состоянием. В смысле, те, кто сможет сесть за руль и уверенно доехать до своих поместий, порулят дальше самостоятельно. А все остальные оставят болиды возле ваших разъездных машин и вызовут такси.
— О, черт, нам ведь надо как-то забрать еще и те… — застрадала Водяница по имени Ольга и сама же сообразила, что можно построить родичей или Слуг.
Пока «гостьи» решали эти проблемы, члены команды отогнали наши болиды и мотоциклы в бокс, вернулись обратно и забрались в «чужие». Но не все — Янка, Дауд и Эиру прикатили на «Потапычах» и тормознули на линии финиша. Потом я организовал конференцсвязь, еще раз озвучил порядок движения и первым тронулся с места. А на подъезде к КПП отправил матушке лаконичный доклад и сразу же получил ответ:
«Вижу. Присмотри за водителями „Ласточек“ — по словам Раи, парни засыпают на ходу. И еще одно: На БТК с вами попробуют погоняться черные „Святогоры“. Не стряхивай их с хвоста: они — свои и могут пригодиться…»
Не пригодились — очень убедительно поизображав дурную молодежь на отрезке длиной километров двенадцать, подмигнули аварийками и ушли на Дубки. А мы проехали еще метров семьсот, вылетели на Ремезовский проспект и понеслись дальше. Хотя вру: не «понеслись», а «поползли». Так как братьев Чернышовых действительно зарубало. Даже с учетом того, что им постоянно задавали заковыристые вопросы и, вроде как, будили. Впрочем, все обошлось — в гараж автосалона мы зарулили на целых машинах, сдали девиц родичам, подождали, пока парни припаркуют «Ласточки» и влезут в ими же вызванное такси, загрузились в «Потапычей» и втопили в привычном режиме.
До «Паруса» добрались от силы минут за десять-двенадцать, поднялись на свой пятидесятый и разбежались сначала по квартирам, а затем по покоям. Я сходу завалился в гардеробную, тормознул Церберш, метнувшихся к своим шкафам, вырубил камеру СКН и минуты четыре впечатывал в память «образ» этого помещения. Когда счел, что запомнил его во всех подробностях, снял комм, на всякий случай приложил себя воодушевляющим касанием, ответил на пожелания удачи, врубил портативную «глушилку», сформировал плетение телепортации и оказался в центре гардеробной автодрома.
Реакция вестибулярки — легкое головокружение — прошла от силы через пару секунд, так что я деловито оценил расход Силы на настолько дальнее перемещение, не заметил особой разницы с затратами на
