приветливо улыбнувшись, кивнула посетительнице:
– Здравствуйте.
Плюшкин подождет, мертвецы тем более, а свидетель – это свидетель. Интересно, на кладбище эта дама случайно показалась похожей на Карину Георгиевну – или всего лишь обстановка подействовала? Овал лица немного другой, но в возрасте около пятидесяти это не показатель: обвисание мягких тканей у всех происходит по-разному, да и пластическую хирургию никто не отменял. Зато разрез глаз и очертания рта – практически один в один. Что, впрочем, тоже ни о чем не говорит, если радикальной разницы нет, все отличия корректируются косметикой. Прически похожие, цвет волос тоже. И носы одинаковые. Да, сходство примечательное. Интересно, эта дама специально его подчеркивает?
Да что же это запах-то никак не отвяжется? Еще и у посетительницы духи… увесистые, вообще дышать нечем. Душный розовый аромат, приправленный чем-то острым или даже едким, моментально заполнил весь кабинет. Арина открыла окно, но помогло это не слишком.
– Значит, Полина Германовна Балаян? – механически переспросила она, перенося паспортные данные в бланк допроса. – Вы с Кариной Георгиевной случайно не сестры?
Та снисходительно улыбнулась:
– Нет.
Ну да, вспомнила Арина, Марат сказал «подруга семьи Лина». Подруга, не сестра вдовы. Да и она ли это? Лина – это от Полины? Или нет? Лина может быть уменьшительным и от Алины, и от Акулины, и от Элеоноры какой-нибудь. А может и вовсе быть самостоятельным именем.
– Вы пришли, потому что у вас есть важная информация по делу, так?
– Вы должны его посадить, – без всякого выражения заявила дама. Нет, не заявила – сообщила: Волга впадает в Каспийское море, сегодня солнечно, мне пятьдесят три года, вы должны его посадить. Выглядела она, кстати, не старше сорока. Следит за собой. И строгий бордовый костюм не из дешевых. И туфли…
– Его – это Гусева?
Дама не ответила. Как будто вопрос показался ей глупым или бессмысленным. Арина вздохнула:
– Итак, вы видели Марата Гусева на кладбище незадолго до эксгумации?
– Да.
– Возле могилы?
– Нет. У ворот.
– Но вам это почему-то показалось подозрительным?
– Он на фургоне приехал.
– Машина у него была – фургон, так?
Та кивнула. Тоже как-то безжизненно, словно автомат или кукла.
– Цвет, марка?
– Белый. Газель.
С белой «газелью» у Арины были связаны не самые приятные воспоминания. Но, с другой стороны, сколько в России белых «газелей»? Миллион? И ездить на такой – не преступление. Правда, у Марата в собственности никаких «газелей» не числится, ездит он – когда вообще ездит – на пожилом синем «форде». Но мало ли… Если посещение кладбища на подходящей машине – в легковушку-то гроб не запихнешь – единственная «улика», то это, друзья мои, и вовсе не улика.
– Что именно показалось вам подозрительным? – попробовала она еще раз.
Полина Германовна промолчала.
– Когда это было? То есть когда вы видели Гусева возле кладбища?
На провокационное «возле» дама не отреагировала, сообщив все так же безжизненно:
– Не помню точно.
– Ну приблизительно? Накануне эксгумации, за день, за два, за неделю?
– Не помню.
– Полина Германовна, но это же несерьезно. Да и в посещении кладбища ничего криминального нет.
– Вы должны его арестовать.
Женщина смотрела так требовательно, что Арине стало неуютно. Словно не она в собственном кабинете допрашивает – ладно, опрашивает – потенциальную свидетельницу, а ее, Арину, «потрошит» кто-то вроде давешнего «Смирнова». Хотя тот по сравнению с этой… Линой был практически плюшевым мишкой.
– На каком основании? Ваше свидетельство, простите, ни о чем.
– Он монстр! – глаза посетительницы, только что тусклые, вспыхнули темным огнем. Губы и брови дрогнули, лицо стало очень живым. Пугающе живым. – Его нужно остановить! – она даже начала приподниматься со стула. – Иначе он…
Дверь кабинета вдруг распахнулась, и внутрь ворвались еще две женщины, обе в крайне боевом настроении.
– Арина Марковна, не смогли задержать, – жалобно пробасил маячивший за ними сержант Сомов, дежуривший сегодня на входе. – Простите, я сейчас разберусь… Женщины, куда вы…
Она изобразила ладонью «назад» и сжала кулак, что должно было означать «стоп, подожди за дверью», надеясь, что Сомов истолкует эту комбинацию как «подожди за дверью». Стрелецкий недавно показывал ей сигнальные жесты, не то спецназовские, не то десантные. Неизвестно, правда, знает ли эти знаки Сомов, да и она эту азбуку усвоила далеко не блестяще. Но, даже если сержант ее не поймет, не драться же с ней явились непрошенные посетительницы?
Только после этого перевела на них взгляд. Взглянула – и зажмурилась на мгновение. Снова открыла глаза – нет, не мерещится. Перед ней стояли еще две копии Карины Георгиевны. Только одна на голову выше другой. И прически разные: у той, что повыше – «балетный» пучок на затылке, у второй – стрижка. Но в целом похожи. И костюмчики такие же. Строгие, почти классические, хоть и из легкой какой-то ткани. И цвета разного. Высокая – в огуречно-зеленом, та, что пониже – в бледно-желтом, как недокрашенный цыпленок.
И Полина Германовна на «свидетельском» стуле – в бордовом.
Красный, желтый, зеленый. Светофор. Хоть и перевернутый: бордовый внизу, огуречный выше всех. Но сочетание впечатляющее.
И зеленая уже открыла рот, чтобы к цветовой атаке добавить еще и звуковую.
– Стоп, – веско уронила Арина. – Дамы, вы кто?
– Мы увидели ее машину, – затарахтела желтая. – А она сюда приехала! Мы сперва…
– Стоп, – повторила Арина. – Это мой кабинет. И сперва, – она сделала паузу, – мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос. Как вы проскочили мимо дежурных – ладно. Но – вы кто?
– Простите, – высокая дама виновато улыбнулась. – Ужасно. Даже неприлично. Меня зовут Джульетта Анатольевна, это Нора Измайловна, мы… – она вдруг замялась, но усмехнувшись, продолжила. – Мы фанатки. Театральные.
– Я увидела ее машину, – перехватила инициативу желтенькая Нора, – толкнула Джульетту, и мы поехали за ней. И когда она зашла сюда к вам, сперва поспорили…
– И в итоге решили последовать за ней и сюда, – завершила историю зеленая Джульетта.
– Но – зачем? – изумилась Арина.
– Потому что она все время врет! – они выпалили это почти в унисон.
– Вот как? – с сомнением произнесла Арина. – Вы даже не знаете, что именно она рассказывает.
– Ой, да какая разница! – затараторила Нора. – Наверняка пришла, чтобы про Гусева гадости говорить!
– Почему вы так решили?
– Потому что это ее любимая тема, – улыбнулась Джульетта. – Только что бы она ни рассказывала, у нее одна цель – Камиллочку свою ненаглядную уберечь!
– Камиллу Шумилину?
– Да! – опять хором.
Лина молчала, словно и не о ней говорили.
– От чего ее беречь? – осведомилась Арина.
– От всего! – Джульетта покрутила длинными пальцами.
– Допустим. Но разве это плохо?
– Что вы, ничего плохого. Только притворяться не надо, понимаете?
– Не очень.
– Полина
