Автомобиль стоял заведенным, как я и приказал водителю.
— Слушай, — посмотрела мне в глаза Бэрри, едва мы выехали с парковки, — я не завоевала твоего доверия в деле спасения салем, но я хочу помочь Сильве. Сделаю, что скажешь, буду твоим протеже, если тебе нельзя светиться в этом деле лично…
Умная девочка. Конечно, доказать мою эмоциональную вовлеченность в дело Сильвии довольно просто. Если бы я собирался брать закон к себе в помощники, возможно, ее предложение было бы кстати. Но теперь я не собирался быть правильным.
— Спасибо, — улыбнулся, глядя в ее встревоженное лицо. — Скажи, хотела бы маму увидеть?
Она растерянно моргнула:
— Может… но к чему вопрос?
— Мы едем к ней. Сегодня.
Бэрри выпрямилась, окинув меня оценивающим взглядом:
— Не знаю, что и думать…
— А какие варианты? — подался вперед.
— Ты рискуешь.
— Как и всегда.
— Ты не бросишь Сильву.
— Нет.
— И не женишься на Вальрике.
— Нет, конечно, — улыбнулся, не в силах сдержаться.
— Мы бежим?
— Я тебя прячу.
Она застыла, будто разочаровано. И я не нашел в себе силы досматривать ее эмоции — взял за руку, сжал и перевел взгляд в окно. Я не мог сбежать. Даже ради Бэрри. Потому что она влюбилась в меня настоящего — палача, профессионала и просто мужчину, который может противостоять — вопреки всему. Без этого всего меня не станет.
«Если ты меня разлюбишь — я умру». Я усмехнулся — все правильно, все так. Если ее печать станет снова бесцветной — мне конец во всех смыслах, потому что я потеряю цель, которую едва нащупал…
Чтобы собраться в поездку, я потащил ее в супермаркет и отпустил машину. Заезжать домой не хотелось — бежать, так бежать со всех ног. Она повиновалась молча, почти понимающе, а я методично собирал дорожную сумку, шагая между стеллажей — пара спортивных костюмов, свитера, перчатки…
— Черное, да? — готов был разговаривать сам с собой, но ведьма неожиданно ожила:
— Бежевый, — и вытянула с полки шарф.
— Отлично, — швырнул черный на место.
— Мне нужен жирный детский крем и расческа, — вступила она полноценно в свои права.
— Хорошо.
— Ты совсем не задержишься у меня дома? — деловито уточнила, когда мы направлялись к кассам.
— До завтрашнего вечера, пожалуй. Это же первое знакомство с твоей мамой — как я могу? Что ей купить, кстати?
— Пирог с яблоками. И с корицей.
— Слишком просто.
— Будь проще, я же говорила…
— Хорошо, моя ведьма, как скажешь.
— Я еще привыкну.
— Моя будущая теща сочтет меня придурком с пирогом из яблок — к этому непросто будет привыкнуть.
— Она у меня не понимает мирских ценностей, — явно наслаждалась Бэрри инициацией знакомства.
Из торгового центра мы вышли, одетые для побега идеально — джинсы, свитера, рюкзаки. С пирогом пришлось туже.
— Ты не спросил меня, хочу ли я прятаться, — шла рядом Бабочка, держа меня за руку.
Полдень немного разогнал тучи, и мне все казалось, что вот-вот должно выглянуть солнце и позолотить тротуар из щербатой плитки.
— Я свяжу тебя, будешь прятаться принудительно, — не был настроен препираться. — Потому что охранники не помогают…
Напряжение и злость скрыть от нее не удалось. Мне никогда еще не нужно было прятать кого-то дорогого и настолько важного, что его потеря окажется фатальной. Саровский не зря отметил, что я таскаю за собой свою слабость, демонстрируя это всем. Была бы возможность — повесил на шею и спрятал на груди, но Бэрри — живая, с ней так нельзя. А я не знал, как можно. Можно ли тащиться без спроса к ее матери? Пожалуй. Можно ли бросить ее там и думать о том, что предстояло предпринять, вместо того чтобы остаться с ней и охранять лично? Нет. И, может, все-таки плевать, что от меня при этом останется? Главное — она точно останется рядом. До конца.
— Вернон, я почти верю, что мы просто едем знакомиться с моей мамой.
— А мы и так едем с ней знакомиться. Может, все же черничный пирог? — я смотрел на витрину пекарни и думал только о том, как там Сильва.
— Нет, только яблочный, — сжала она мою руку. — Иди, бери…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Было не время, но Бабочка не могла меня не лечить. И я пошел изображать из себя обычного и жить обычной жизнью, в которой и правда может быть поездка за город и обычный пирог. Мне даже захотелось попробовать эту жизнь на вкус, поэтому я взял два пирога.
— Молчи, — вышел из магазина и вручил ей подарок для будущей тещи.
Свой пирог засунул под мышку и махнул такси.
Сколько лет я уже не ездил на поезде? Пятнадцать? Совсем забыл, как выглядит купе, хотя в люксовом исполнении никогда его и не видел. Но атмосферы это не меняло. Купе традиционно было тесным, от этого его очарование казалось концентрированным. Слева — кровать, справа — диван с подушками. В двери душевой вообще протискиваться придется боком…
— Думала, возьмешь скоростной, — топталась позади в проходе ведьма с пирогом.
— Я слишком спешу по жизни, самое время притормозить, — пропустил ее внутрь.
— Ух ты! — опустила она пирог на столик и огляделась. — Так я еще не ездила!
— Ты маме звонила? — улыбался я.
В лучах солнца, проникающих из окна, ведьма была невыносимо уютна. Без своего черного костюма и красной помады совсем другая, но мне нравилась не меньше.
— У нее нет связи, — передернула она плечами. — Чаю хочешь?
— Безумно. И пирога.
— Я так и поняла, — улыбнулась она. — Пойду, организую…
— Давай, — проводил ее взглядом… и вышел следом.
58
Можно было и правда поверить, что Вернон Рэд решил проехаться со своей практиканткой в сторону гор, купить пару пирогов и последовать совету начальства. Только чай продолжал остывать, пирог оставался нетронутым, а у моего инквизитора был такой взгляд, что он мог бы им изрезать вдоль и поперек стол и вид за окном. Становилось понятно — мы просто чего-то ждем.
— Твой мобильный не звонит давно, — сложила я локти на столе.
— Мой мобильный, — спохватился он. — Я оставил его в пекарне.
— Я заметила. Еще чаю?
— Да, пожалуй.
Я поднялась, взяла его кружку и направилась к раковине по салону. Он снова увязался следом, как и в первый раз.
— Ты смешной, — взглянула я в зеркало маленького подвесного шкафчика на кухне.
А он положил мне руки на талию и притянул к себе, пряча лицо в моих волосах и жмурясь:
— Как ты думаешь, проверять информацию, которую предоставил тебе человек, лишившийся твоего доверия, стоит?
— Вряд ли, особенно если времени мало.
— Вот и я так думаю, — вздохнул он. — Пошли.
Чаю попить так и не удалось, но когда Вернон достал из-под кровати небольшой чемодан, я забыла обо всем. В нем оказался ноутбук и два мобильника. Вернон развернул ноут перед собой, открыл крышку и усмехнулся:
— Ты теперь никуда от меня не денешься — знаешь все мои тайны, — криво усмехнулся он.
— Это большая честь, господин инквизитор, — улыбнулась я. — А если бы я позвонила матери?
— Я знал, что не позвонила бы, но я был на прослушке…
— Откуда ты узнал?
— Как только вышли от Людога, он сразу меня подцепил, я просто не верил…
— Контролировать тебя?
Удивиться не вышло — что в этом такого? Но это только со стороны виднее. Вернон скрипнул зубами:
— Сейчас мой мобильный действительно едет к твоей матери, но ей ничего не грозит, раз нас там не будет.
— Думаешь, нас бы там встречали?
Он помолчал.
— За то, что я собираюсь сделать — несомненно, — поднял на меня глаза.
Я закусила губы.
— Главный вопрос — почему начали ликвидировать салем высшего порядка, — озвучил вслух главный вопрос Вернон.
— Мне все не дает покоя слова Саровского при первой встрече. Он сказал, что они изучают салем, помнишь? Меня испугала его фраза, что результаты повергают в шок…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он застыл на мне взглядом, азартно щурясь. И вдруг все же подтянул к себе чашку еще не успевшего остыть чая, сделал глоток…
