Весть о предстоящем отъезде дель Гарсии с дочерью в Асунсьон дошла до Мендосы. Он только что вернулся с очередной охоты на рабов. По его приказу миссии Сан-Игнацио и Сан-Мигель погибли в огне. Его matones от души порезвились: убили бывших иезуитов, невзирая на их мольбы; вдоволь насладились юными девочками-гуарани, строптивых убили на месте. Детей испанцы побросали с высокой скалы прямо в воды стремительно бегущей Параны (верхнее течение реки особенно бурное, в ней множество каменистых порогов и водопадов), мужчин же связали, заковали в деревянные колодки и переправили на территорию Бразилии.
В условленном месте, во временном лагере, Риккардо Мендосу поджидали два известных бандейранта: Антонио де Кампус и Бартоломео де Секейра. Когда-то португальцы предпочитали устраивать отчаянные вылазки на территорию Парагвая, круша всё живое на своём пути. Но затем короли Испании и Португалии подписали так называемый Тордесильясский договор, разграничивший сферы влияния в мире. Правда, перемирия хватило ненадолго и бандейранты снова начали терзать Парагвай.
После того, как эмиссаром Парагвая был назначен дон Карлос де Сапатега, португальцам пришлось окончательно умерить свои аппетиты. Ибо новый представитель Его величества короля Филиппа II (а затем и Филиппа III) не намеревался мириться с произволом, творившимся на вверенных ему землях.
Бандейранты не гнушались выдавать себя за монахов, в частности францисканцев и августинцев, даже и служили мессы около поселений индейцев. Доверчивые гуарани покидали свои укрытия и выходили к мнимым монахам, привлечённые красивым религиозным действом. Бандейранты тотчас хватали несчастных…
Если выманить гуарани не удавалось, бандейранты окружали деревню индейцев и поджигали, чтобы выгнать из неё жителей. Пленников бандейранты помещали в специальные загоны, держали там, пока не наберётся их достаточное количество. Порой этого приходилось ждать неделями и месяцами, за это время сотни индейцев умирали.
Карлос де Сапатега организовал военную экспедицию и внезапно нанёс удар по базе бандейрантов, находившейся недалеко от восточных границ Парагвая, городу Сан-Доминго. Охотники за рабами понесли тяжёлые потери и на некоторое время присмирели.
Оставшееся в живых бандейранты перебрались в город Сан-Паулу, что на берегу Атлантического океана. Возможно, поэтому их стали называть паулистами.
Паулисты занялись разведкой полезных ископаемых, в частности: золота, серебра, алмазов. Экспедиции были трудны и опасны, их участники сталкивались с голодом и болезнями. Из-за недостатка продовольствия бандейранты разбивали поселения и выращивали сельскохозяйственные культуры, собирали урожай и двигались дальше в сельву, фактически осваивая внутренние районы Бразилии.
Они уходили в сельву на долгие месяцы, порой годы. Город Сан-Паулу стал базой большинства известных бандейр.
…Однако Антонио де Кампус и Бартоломео де Секейра не намеревались оставлять привычного дела. Они заново отстроили Сан-Доминго и сменили политику. Они вышли на Риккардо Мендосу и предложили ему верное дело: он поставляет им гуарани, они платят ему приличное вознаграждение. Затем главари бандейрантов перепродавали рабов втридорога владельцам фазенд[85] в Бразилии.
За последнюю партию рабов Риккардо получил от бандейрантов две тысячи португальских эскудо, что само по себе в Португалии или Испании считалось небольшим состоянием. Он вернулся в Энкарнасьон в отличном расположении духа, пересчитал свои накопления: получилось почти двадцать тысяч золотых португальских реалов (сумма отнюдь не малая!), пятнадцать тысяч португальских эскудо, и десять тысяч – динейро[86].
Однако настроение Мендосы было омрачено предстоящей поездкой Алонзо дель Гарсии в Асунсьон, ибо его люди готовили корабль к отплытию. Один из моряков проговорился, что хозяин намерен выдать дочь замуж.
Красная пелена застелила глаза Риккардо, кровь «ударила» в голову. Он тотчас переоделся и верхом на лошади помчался в El Paraiso.
Глава 8
Мендоса примчался в асьеду на взмыленном коне, когда день уже клонился к вечеру. Алонзо и его дочь ужинали…
Мажордом доложил хозяину о прибытии коменданта крепости. Тот удивился:
– Так поздно?! Неужели что-то случилось…
Джованна, сидевшая за столом, с аппетитом расправлявшаяся со сладким десертом – смесью кукурузы, молока и патоки – невозмутимо заметила:
– Дорогой отец, неужели с Риккардо Мендоса может хоть что-то случиться?.. Никогда не поверю…
Алонзо усмехнулся.
– Если бы ты не была моей дочерью, то я невольно подумал бы…
– Что?! – перебила его Джованна. – Я влюблена в Мендосу?
– Вот именно, – подтвердил Алонзо и сожалением вздохнул. – Я чувствую, что ужин безвозвратно испорчен. Не хватало ещё проблем перед отъездом… – недовольно проворчал он, не спеша принимать припозднившегося визитёра. – Ужинай без меня, я приму Мендосу в кабинете.
Он сделал повелительный жест своему мажордому и тот поспешил прочь, дабы известить визитёра, что его всё-таки примут.
Риккардо не удалось хоть краем глаза увидеть юную прелестницу, лишившую его покоя и фактически рассудка. Ибо в былые времена Мендоса отличался изрядным хладнокровием. Его проводили в кабинет дель Гарсии. Хозяин встретил нежданного гостя, сидя в просторном кожаном кресле с бокалом вина в руке.
– Простите меня, дон Гарсия, за столь поздний визит, – как можно спокойнее произнёс Мендоса.
Алонзо сделал приглашающий жест, указав на соседнее кресло. Риккардо почтительно поклонился, поспешив расположиться в нём.
– Признаться, amigo[87], я удивлён… – произнёс Алонзо, сдерживая недовольство.
Из-за роскошной портьеры появился слуга-креол, державший серебряный поднос с двумя бокалами, наполненными испанским вином.
– Угощайтесь… – предложил Алонзо.
– Благодарю… – Риккардо принял услужливо поданный бокал и залпом осушил его.
– О-о-о! – воскликнул хозяин. – Да вы, amigo, явно взволнованы!
– Вы на редкость внимательны, дон Гарсия… Я не просто взволнован, я взбешён! – признался гость, не в силах сдерживать свой гнев и обиду.
– Что же тому виной? – невозмутимо поинтересовался энкомендеро и пригубил вино.
– Ваш отъезд в Асунсьон…
Алонзо округлил глаза.
– Почему же?
Мендоса глубоко вздохнул и, собравшись с силами, признался:
– Я знаю, что вы намерены устроить судьбу Джованны…
Глаза Алонзо округлились ещё больше.
– Намерен! А почему это тебя так интересует?! Ты переходишь границы дозволенного! – грубо заметил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
