побыть одному. И покурить.
— Курите. — Ребров распахнул окно. — И еще один вопрос: когда вы пришли в то литературное кафе… Вернее, в кафе, где проходил литературный вечер, вы не помните, там были операторы с телевидения, скажем? Снимали кого-нибудь или нет?
— Да, был один парень, он как раз постоянно мешал мне разглядывать Нину, носился со своей камерой по залу, кстати говоря, с профессиональной, дорогой такой камерой, и снимал… Может, он и с телевидения. А что?
— Хотим посмотреть, может, увидим там что-то интересное. Может, Нина разговаривала с кем-нибудь из мужчин, понимаете? Может, это ее знакомый, о котором вы не знаете. Возможно, что она ушла с вами после этого вечера, чтобы разозлить кого-то…
Ребров произнес это и густо покраснел. Понял, что оскорбил Охотникова. С его слов получалось, что Нина просто ушла с первым встречным, чтобы кому-то насолить, что, будь на месте Владимира кто-то другой, она сделала бы то же самое.
Но Владимир не обратил внимания на это. Он сосредоточился на своих воспоминаниях. Пытался вспомнить тот вечер во всех подробностях. Он сидел на подоконнике, выпуская дым в окно, и мысленно был там, в том кафе…
Но нет, он никого не видел рядом с Ниной. Быть может, она в самом начале вечера с кем-то и общалась, но он ничего такого не видел. Она как будто бы стояла или сидела в сторонке и просто слушала, как поэты читали свои стихи. Так стояла или сидела? Сначала стояла, а потом села на освободившееся место. Но нет, он не смог вспомнить ничего запоминающегося.
— Владимир, я должен рассказать вам еще что-то важное…
Охотников слушал его, каменея с каждой минутой… Что он за бред несет? О чем он вообще? Как это — предложили пожить во дворце? Кто? И чем больше Ребров рассказывал, передавая ему информацию, полученную Женей от портнихи Нины, тем невероятнее казалась Владимиру эта история. И какие бы подробности он ни слышал, все это никак не складывалось в стройную картину событий.
«Бред сивой кобылы!»
— Другими словами, вы хотите мне сказать, что Нина подписалась принять участие в шоу, где ей предлагалось в течение месяца пожить в шикарном доме, есть икру и трахаться с красивыми мужиками до тех пор, пока у нее от радости не разорвется сердце или не поедет крыша? — подвел он итог услышанному. — Вы сами-то в это верите?
— Я? Нет, — честно признался Ребров. — Но женщина, которая рассказала моим коллегам об этом, выдала эту информацию лишь после того, как ей сообщили о смерти Нины. Такое впечатление, словно, если бы не ее смерть, она бы молчала, считая это личной тайной своей клиентки. Хотя в чем-то вы правы, женщины — они такие фантазерки…
Ребров явно хотел как-то смягчить момент.
— Ее изнасиловали? Ее все это время, что мы ее ищем, насиловали, кормили деликатесами, пока она не умерла? Вот такую смерть снимали на камеру?
Он все-таки поверил. Вернее, попытался поверить, хотя от представленного ему стало нестерпимо больно.
— Нет, она не была изнасилована, — сказал Ребров. — Причиной смерти стал удар тупым предметом в основание черепа.
— А что нашли у нее в желудке? — задал совершенно неожиданный вопрос Охотников. — Черную икру? Если так, то она действительно участвовала в этом дичайшем шоу!
Ребров, на удивление, был подготовлен и к такому вопросу, вероятно, он и сам размышлял подобным образом.
— Нет, она не ела в тот день икру. Она ела устрицы. Много…
— Золотые? — усмехнулся Владимир.
Он был раздражен, он злился на весь мир и на Реброва в частности, и все его прежние благородные порывы, направленные на то, чтобы ни в чем не обвинять сыщика, а даже наоборот, поддержать, обернулись жгучим желанием взвалить на него вину уже и за смерть Нины.
— Ребров, — Охотников стиснул зубы, которые предательски стучали, дробя во рту готовые вылететь самые последние ругательства в его адрес, — так что же мне теперь делать?
— Возьмите себя в руки для начала, — неожиданно хладнокровно произнес Ребров, который уже устал играть роль добросердечного и готового работать бесплатно сыщика-терпилу. — Если вы откажетесь принять мою помощь и переехать ко мне, то есть спрятаться на время, то я готов сообщить вам прямо сейчас адрес отдела, где вы сможете встретиться со следователем, который будет вести дело, и держите тогда уже связь с ним. Но поверьте мне — уже через полчаса на вас наденут наручники… И тогда вы не сможете помочь мне искать убийцу Нины.
«А ведь он прав, — подумал Охотников. — Мое появление в кабинете следователя станет для них настоящим подарком!»
Перспектива так бездарно закончить поиски Нины разозлила его еще больше.
— Да что же это за следователи у вас такие работают, которые схватят, не разобравшись, и арестуют ни в чем не повинного человека вместо того, чтобы оценить его желание как раз помочь следствию?! Предположим, я приду туда и меня арестуют, но вы-то сможете мне помочь, рассказать им там, что это как раз именно я забил тревогу и начал искать Нину…
— Безусловно, могу. Но мне известны случаи, когда именно убийцы и вели себя подобным образом, то есть выдавали себя за обеспокоенного пропажей жены мужа. Некоторые делали это осознанно, стремясь избежать подозрения и наказания, а некоторые, представьте себе, как бы не успели еще осознать до конца, что совершили убийство.
— Какие-то байки вы мне рассказываете! Ребров… Вы простите меня. Мне сейчас очень, очень тяжело… Я приму вашу помощь. И сделаю все, что будет необходимо, чтобы только помочь вам с поисками теперь уже убийцы…
— Вот и хорошо. А пока — вот вам мой адрес. — Ребров написал записку и передал ему ключи. — Поезжайте и постарайтесь не раскисать. Поспите, если получится. В холодильнике есть сыр и колбаса, в шкафу на кухне — кофе, чай, печенье…
— Постойте… А кто же опознал ее?
— Мне это неизвестно.
— Но ведь это так важно! Если ее опознал кто-то, то этот человек и может знать о ней…
Ребров так посмотрел на него, что Владимир умолк. Он понял, что Ребров знает гораздо больше того, чем может ему сказать.
— Хорошо. Спасибо.
И он вдруг, не справившись с обрушившимся на него горем, заскулил, как раненый пес…
19. Октябрь 2023 г.
Женя
В Ярославль они прибыли затемно. Город в дожде сверкал вечерними фонарями, блестел мокрый асфальт, горящие оранжевым светом окна кафе «Лира», расположенного в самом центре, так и манили к себе промокших горожан. И хотя в машине было тепло, всем, даже Петру, захотелось поскорее попасть туда, где тепло, сухо и где можно вкусно поесть.
— Вот так же и Владимир, должно быть, — сказала Наташа, разглядывая сквозь мокрое стекло кафе, — попал
