Немного отдохнув после переезда, мы разбили лагерь. Палатка-кухня, где стряпал наш повар дядя Андрей, была зеленого цвета, из плотной парусины, и совершенно непонятно, как он мог там находиться. Правда, и белые палатки не спасали от жары, так как легко прогревались солнцем, которое, казалось, жгло прямо сквозь полотно.
Едва поставили последнюю палатку, как разразилась песчаная буря — ветер принес тучи песка с цепи барханов у подножия Бага-Богдо, которая была теперь напротив нас. В палатках мы задыхались от духоты и пыли, снаружи обжигал воздух и стегало песком. Спасения не было: приходилось терпеливо пережидать буйство стихии.
У обрывов Хзанда-Гол мы простояли два дня. Костей здесь оказалось значительно меньше, чем на Татал-Голе, хотя американские палеонтологи указывали на значительные скопления костей именно здесь. Это, по-видимому, объяснялось тем, что богатые костеносные "карманы" были вскрыты во время американской экспедиции на Хзанда-Голе, а во время нашего посещения — на Татал-Голе. Мы начали думать о переезде к северу еще километров на 20, где должно было быть нижнемеловое местонахождение мелких динозавров, описанное американскими палеонтологами. У нас кончался запас бензина и машинного масла. За водой же приходилось ездить за три километра, и с каждым днем скудные остатки горючего таяли все больше. Кроме того, здесь не было саксаула, и приходилось отапливаться аргалом (сухим пометом), на сборы которого тратилось очень много времени. В довершение всех неприятностей ежедневно с 3 до 4 часов дня, как по расписанию, Бага-Богдо "угощала" нас песчаными бурями.
4 августа буря была особенно сильной и более продолжительной, чем в прошлые дни. В один из яростных шквалов я заметил, что койка, стоявшая возле палатки, была подхвачена ветром и, пролетев по воздуху метров 30, упала под обрыв. Палатки пришли в движение, непрерывно хлопая своими стенками и вздымая внутри тонкую лессовую пыль, набивавшуюся не только в глаза, рот, нос и легкие, но и проникавшую всюду, даже в плотно закрытые вьючные чемоданы. Воздух в палатке в ото время был до предела насыщен тончайшей пылью, а закупоренность палатки и нагрев от солнца превращали ее в инкубатор. В результате этой бури поварская палатка разорвалась надвое, и продукты в значительной мере пропитались песком.
Вечером шоферы разделили остатки бензина и масла — горючего должно было хватить километров на 30 пути. Переезд к северу был рискованным шагом, так как там могло не оказаться воды. В то же время и оставаться до приезда Ефремова, который предполагал быть здесь еще к 1 августа, но по каким-то причинам задерживался, было также нецелесообразно, поскольку местонахождение оказалось бедным и работа не могла быть продуктивной. Вот при таких обстоятельствах утром 5 августа, наполнив водой всю посуду, даже опорожнившиеся из-под бензина бочки, мы двинулись к северу — вверх по руслу Хзанда-Гол.
Проехав километров 20, мы заметили на пригорке справа могильный памятник. У его подножия, в ложбине, был колодец Анда-Худук. По имени этого колодца американские палеонтологи описали и местонахождение Ондай-Саир, название которого представляет несколько измененное монгольское Анда-Худук ("сайр" — овраг, "худук" — колодец). Рядом с колодцем располагалась терраса, покрытая зеленой травой. Далеко на юг открывалась величественная панорама с Бага-Богдо на заднем плане. Это место было, пожалуй, самым приятным из всех, где до сих пор нам приходилось ставить лагерь. Песчаные бури сюда не доходили, так как лагерь был скрыт от них отрогами горы Ушюгин-Обо (Ускук — в американской транскрипции). Поэтому стенки палаток мы подтянули кверху с таким расчетом, чтобы они висели примерно на полметра над, землей и продувавший снизу ветерок создавал бы приятную прохладу в палатке. Точно так же устраиваются летом юрты, у которых внизу оставляется незакрытая щель для движения свежего воздуха.
Колодец пришлось откачивать, так как он был запущен, но вода в нем оказалась отличной. Поскольку он был достаточно глубок, то его использовали и как холодильник, подвешивая в нем над водой бараньи туши. Аратов поблизости не было — они откочевали в высокогорные районы, и мы при нашем дефиците горючего могли позволить себе только одну поездку за баранами. Вместо саксаула пришлось и здесь, как на Хзанда-Голе, пользоваться аргалом, которого, правда, было достаточно.
Внизу под терраской имелось даже небольшое озерко дождевого происхождения. По утрам сюда на водопой прилетали стаи копыток, но, увы! — ящик с патронами попал по ошибке на другую машину, когда грузились в Далан-Дзадагаде, а боеприпасы, имевшиеся на руках, давно кончились. Ян Мартынович, самый заядлый из наших охотников, выскакивал из палатки, когда стая копыток шумно пролетала мимо и нахально усаживалась под носом на озере; потрясая пустым ружьем, он посылал далеко не лестные эпитеты в адрес Преснякова, руководившего погрузкой. Кроме патронов, мы забыли еще свечи, и приходилось устраивать плошки.
Костей динозавров здесь почти не было, но зато в одном из обрывов мне посчастливилось найти скопление меловых рыб — ликоптер. Здесь заложили раскопку, которая дала весьма успешные результаты. Вместе с отпечатками рыб превосходной сохранности попадались отпечатки личинок крупных насекомых. Вообще же обнаженность была плохая, овражная сеть слабо развита. Нижние слои были представлены темными глинистыми сланцами с остатками рыб и насекомых, выше залегали песчаники, в которых встречались редкие кости динозавров из группы пситтакозавров[16].
Пситтакозавры ("ящеры-попугаи") представляли сравнительно небольших — до 1,5–2 метров длиной — динозавров, передвигавшихся на задних конечностях. Их голова оканчивалась впереди большим высоким клювом, за который они и получили свое название. Пситтакозавры питались растительной пищей и были обитателями зарослей вокруг водоемов. Эти динозавры — интереснейшие животные. По строению своего черепа они похожи на примитивных рогатых динозавров и некоторых анкилозавров, зубы у них почти такие же, как у анкилозавров и стегозавров, а по строению посткраниального скелета (т. е. скелета без черепа) они наиболее близки к орнитоподам, к которым относятся игуанодонты и утконосые динозавры. Таким образом, Пситтакозавры обладают признаками разных групп птицетазовых динозавров, что и послужило поводом к дискуссии об их систематической принадлежности — палеонтологи поочередно относили их то к одному, то к другому подотряду птицетазовых динозавров. В последнее время пситтакозавров рассматривают в составе орнитопод, но и этот вопрос нельзя считать окончательно решенным. Возможно, они представляют самостоятельную эволюционную ветвь, рано (на границе юры и мела) отделившуюся от основного ствола птицетазовых динозавров. Пситтакозавры широко распространены в Центральной Азии, начиная от Гоби и кончая Восточным Китаем. В 1953 г. неполный скелет пситтакозавра и череп второго экземпляра были найдены у нас в Сибири — в Кузбассе, на реке Кие. Кузбасский пситтакозавр, как и монгольские (из Внешней и Внутренней Монголии), как мне кажется, относится к одному виду, получившему название пситтакозавра монгольского. Восточнокитайские виды отличаются от него. Все Пситтакозавры жили в самом начале мелового периода и служат надежными руководящими формами для установления геологического возраста нижнемеловых отложений, в которых встречаются их остатки.
