руками. Надеюсь, я ему их отбил основательно, и он еще долго не сможет пихать свой отросток туда куда не стоит. Основательно пнув его еще раз, но уже по ребрам, я наконец посмотрел на жертву. Это была молодая стройная девушка, в разорванном на груди легком белом платье. Косметика на ее лице вся потекла от слез, помада на губах была размазана пятерней битюга, а под левым глазом у нее уже наливался багровым цветом большой синяк. Девушка всхлипывая отчаянно пыталась прикрыть обнаженную грудь, ничего кстати особенного, крепкая единичка, и с ужасом смотрела на меня. Я ее прекрасно понимаю, обмотанное тканью лицо на котором виден только безумный злобный взгляд, голый торс, ходящая ходуном грудь и лежащие рядом вырубленные насильники. Тут кто хочешь в штаны напустит.
— Чего сидишь дура! — рявкнул на нее я — Давай быстрее руку, побежали отсюда.
Я протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Девушка с сомнением смотрела на меня, но все же подала свою тонкую ручку, и я ее буквально выдернул вверх. Я потащил ее по направлению к главной тропе, тут до нее метров пятьсот, наверное. Потом, на бегу, вспомнил еще кое о чем, и бросив ей
— Я сейчас. Жди меня здесь. — Рванул назад
Я вернулся обратно, заставив очухавшегося, придурка номер два, вырубленного до этого моей мавашкой в голову, шарахнуться от меня в сторону как от чумы. Придурок номер один, еще лежал без движения, а битюг все баюкал свои отбитые причиндалы. Подскочив к машине, я выдернул из замка болтающиеся там ключи, и широко размахнувшись, забросил их в реку. Пусть теперь попробуют их найти. На этот раз совершенно удовлетворенный, я заскочил за валун, быстро собрал в лежащую на камне котомку все свои нехитрые пожитки и в темпе рванул по направлению к жавшейся к краю леса девушке. Там я снова схватил ее за руку и потащил по направлению к центральной тропе. По дороге она мне пыталась что-то сбивчиво говорить, задыхаясь и захлебываясь в слезах, но я, не слушая ее тащил ее подальше от места происшествия. Через десять минут выведя ее на тропу, я ей показал в сторону турбазы, до нее было не так далеко — километра с полтора.
— Тебе туда, дуй в ту сторону, не останавливаясь.
После этого я развернулся, и сверкая пятками скрылся в лесу не дожидаясь благодарностей. Тут на центральной тропе, сейчас обязательно кто-то есть. Туристы, спортсмены, просто гуляющие. Не пройдет и пяти минут, как ее кто-то подберет и отведет на базу. Мне совсем не нужно, чтобы меня кто-то видел рядом с этой девушкой. Те парни, с которыми я только что, так круто обошелся, были явно не простые ребята. В это время, если у парней, лет двадцати от роду, есть такая машина — а черная волга, это очень крутая тачка в Советском Союзе, то они явно сынки каких-нибудь больших начальничков. И встречаться с их разгневанными папашами у меня нет никакого желания. В национальной республике меня просто в бараний рог скрутят. Я и пикнуть не успею, как сам окажусь насильником и негодяем и эта самая девчушка, которую я оставил размазывающей сопли и слезы на лесной тропе, сама же первая на меня и укажет своим тоненьким пальчиком. Это сейчас она, может быть, хоть чуть-чуть мне благодарна. Когда с ней вдумчиво побеседуют люди, которые могут быть очень убедительными, она вряд-ли будет кочевряжится. Напишет и подпишет все как ей скажут. Знаю я такие случаи. Спасибо не надо. Лучше, как говориться перебдеть.
Я бегом вернулся на базу, там было все спокойно, никаких происшествий. Чтобы обеспечить себе алиби, я накинул спецовку и пошел к завхозу. Он, как всегда в это время, был на складе и благополучно дрых у себя в каморке на старом продавленном диванчике. Я осторожно постучав в открытую дверь, с невинным выражением лица поинтересовался, свободен ли я на сегодня. Он вскинулся ото сна, потер кулаком глаза и с недоумением уставился на меня.
— А я думал ты уже давно ушел, — немного помедлив сказал он — дел то вроде особо не было.
Он обычно сквозь пальцы смотрел на то, что я линял с работы пораньше, если я успевал выполнить всю порученную работу.
— Да как не было — деланно возмутился я — я же сегодня забор чинил, там около сухой сосны. Пока эти дырки заделал употел весь.
Я картинно оттер пот со лба. На самом деле, дырку в заборе я заделал еще пару дней назад, но забыл ему об этом сказать и теперь мне это весьма пригодилось.
— Так иди уже, чего докладываешься — проворчал завхоз, и снова улегся на диван спиной ко мне.
Я пошел к себе чтобы затихариться в домике. Соседи с еще несколькими парнями и девчонками увлеченно играли в карты, и я сразу же присоединился к ним, органично влившись в шумную студенческую тусовку. Мы славно провели часа полтора перед ужином. Чтобы привлечь к себе я внимание особо много шутил и даже пару раз нагло сжульничал, за что был тут же разоблачен и бит подушкой по голове. Вечером после ужина я как обычно убежал на вечернюю тренировку, а потом помывшись еще немного потравил байки с соседями по комнате и лег спать
Вчерашнее происшествие, все же, не обошлось без последствий. Сегодня прямо с утра на базу приехал желтый милицейский уазик. Из него оттдуваясь вылез важный усатый дядька с красной рожей, огромным пузом и черной папочкой в руках. Он, тяжело переваливаясь, поднялся по лестнице и вошел в главный корпус. В машине остались сидеть водитель, еще один милиционер, и тот самый второй придурок, огребший от меня вчера мавашку в голову. Выглядел он кстати не важно. С момента нашей прошлой встречи, у него нарисовались отличные синяки пол глазами, а на месте моего удара, набухла большая шишка. Я в это время разгружал машину с продуктами и срисовал все сразу же. Сто процентов, пузан пойдет сейчас к дядьке, как к здешнему начальству, расскажет ему какую нибудь дичь, а потом они всем кагалом, взяв с собой отбитого придурка, пройдут по территории искать вчерашнего преступника. Эх хорошо, что я вчера лицо замотал майкой, сегодня меня грязного, в бесформенной спецовке фиг кто узнает.
Так и произошло, минут через пятнадцать дядя Гена в сопровождении
