– Мы сейчас начнем движение и вскоре войдем в село. Если нас обнаружат и я дам команду на отход, а у тебя потеряется связь с группой, то двигаешься строго на Полярную звезду. При пересечении леса поворачиваешь на сорок пять градусов влево, то есть берешь азимут триста пятнадцать градусов и, придерживаясь этого направления, топаешь, а лучше бежишь пару километров. Если не собьешься, то выйдешь точно на основной пункт сбора. Понятно? – спросил я.
И Евгений едва слышно ответил:
– Да.
– Хорошо, раз понятно. Но это все на случай неожиданного встревона и конкретной задницы. То есть когда уже все и ты один.
– Понял, – шепнул Женька, и я продолжил инструктировать.
– Но надеюсь, этого не произойдет и мы благополучно войдем в заброшенное село. Там идет накатанная игиловцами грунтовая дорога, мы по ней и пойдем.
– Прямо по дороге? – протестующе зашипел Козлов. – Это же стремно! Товарищ старший лейтенант, какой дурак до такого додумался?
– Погоди, не шебуршись, – остепенил его я и тут же добавил ложку меда: – Согласен, даже самый-самый последний-распоследний дурак не пойдет к охраняемому объекту противника по открытой со всех сторон местности, и уж тем более по дороге.
– Так и я об этом говорю! – обрадовался своей правоте Козлов.
– Но ведь в этом и весь фокус! Пойми, как раз на том, что никто по дороге не пойдет, расчет и строится. Противник наш тоже, поди, не дурак и считает так же, как и все умные.
– А мы, значит, не умные; мы, значит, дураки?!
– Угу, – подтвердил я. – По всему получается, что именно по дороге надо и идти. На ней нас никто не ждет. – Я замолчал. И уже устало, прекрасно понимая всю авантюрность задуманного: – По крайней мере, тут у нас есть хоть какой-то шанс. Ни при каком другом раскладе у нас вообще нет никаких шансов. Откуда бы и как ни заходили, везде шума наделаем.
– От зараза! – ругнулся Евгений, когда ему наконец-то стала понятна безальтернативность высказанной идеи.
– Да-да, именно так. В общем, Жень, сейчас делаем небольшой крюк, выходим к селу, а затем топаем прямо на позиции ЗРК. Если мой расчет верен, то у нас все получится.
– А если нет?
– А если нет, то нет. – Сказав эту фразу, я почувствовал себя великим мыслителем. А Евгений вдохнул и обреченно выдохнул:
– Кто бы спорил…
Остальных я инструктировал проще, не отвлекаясь на вопросы и ответы. «Я так решил, и баста». А иначе бы мы на одном месте до утра простояли. И без того проваландались слишком долго, и теперь требовалось спешить.
В какой-то момент мне показалось, что нас обнаружили: на позициях ЗРК замелькали фонари, засигналили машины. Но я ошибался – нам не закричали: «Эй, русский, сдавайся», не загрохотал вслед прилетевшим пулям пулемет, не случилось ровным счетом ничего. Постепенно все звуки стихли, и над объектом вновь воцарилась сонная тишина. Свежело. Ночная прохлада сотнями знобливых мурашек заползала под одежду. Вскоре мы благополучно вышли на окраину селения. Когда до ближайших домов оставалось метров двести, я остановился и прислушался. Стоявшая тишина не успокаивала – пугала. Сколько раз в такой же тишине я сам готовился отдать команду на открытие огня? Не раз и не два. Пребывая в тревоге, я осмотрел местность в ночной прицел – ничего.
– Чи, – тихонько окликнул я шедшего за мной Козлова и поманил его рукой, надеясь, что он увидит подаваемые знаки.
– Чи, – так же тихо отозвался Евгений и, осторожно приблизившись, встал рядом.
– Оглядись в тепловизор, – попросил я, и Козлов поднес к глазу окуляр мерно гудящего прибора.
Через некоторое время он сообщил:
– Чисто.
«Что ж, – подумал я, – будем надеяться, что прибор не обманул», – и с этими мыслями я двинулся дальше. Остальные потянулись следом. Теперь я шел еще медленнее: и потому, что быстрее идти было трудно полуослепшему Козлову, и потому, что впереди просматривались заросли каких-то густых кустарников, за которыми вполне мог укрываться противник.
Отклоняясь в сторону нужной нам грунтовой дороги, я взял правее. На пути вновь начал попадаться тростник. По счастью, он рос здесь небольшими участками, которые вполне удавалось обходить.
Уже почти выйдя на дорогу, я в очередной раз глянул в «ночник»[14] и обомлел. На одном из находившихся на левом фланге деревьев отчетливо просматривалась человеческая фигура.
«За нами ведут наблюдение?» Мелькнувшая в голове мысль преобразовалось в желание подать команду к бою, она же заставила пригнуться. Мой маневр тут же повторили и все остальные. Затем появилась мысль применить бесшумник, но что-то меня снова остановило, возможно, тому виной была все та же пресловутая тишина. Если на дереве находился вражеский наблюдатель, то почему по нам до сих пор не открыт огонь? И почему не поднят по тревоге личный состав?
Я поднял руку, в свете звезд Козлов должен был ее видеть, затем плавно опустил ее вниз, показывая «садись», и когда тот сел, указал направление особого контроля. Евгений тут же взял темную тень на прицел, а я с оружием на изготовку крадучись направился к замершей на дереве фигуре. Шел и одновременно всматривался: человек стоял на ветвях, слегка приподняв правую ногу и ухватившись левой рукой за идущую над его головой ветку. Стоял и не предпринимал никаких действий, будто спал. И это, кстати, меня как раз нисколько не удивляло: если люди спят на посту стоя, то почему бы кто-то не мог делать этого, привязавшись к стволу дерева? Разгадка «спящего» обнаружилась, когда до него оставались считаные метры и сквозь фигуру начали просвечивать звезды. Я глухо выругался: каким-то образом часть листьев на дереве сплеталась в невероятный узор, образующий отчетливую человеческую фигуру. Еще раз мысленно выругавшись, я вернулся к своей подгруппе и продолжил путь.
Глава 15
Признаться, это не слишком приятная прогулка, когда ты каждую секунду ожидаешь летящей в тебя пули. Я старался быть как можно внимательнее, но все же, если бы не раздавшийся храп, мы бы так и оставили за своей спиной тройку вражеского охранения, но нам повезло: один из часовых всхрапнул. Это и решило их участь. Я остановил группу и, стараясь ступать как можно осторожнее, совершенно неслышно подобрался к спящим. Несмотря на ночную тишину, три выстрела из «ПСС» прозвучали практически бесшумно. Хотя лично мне казалось, что от этих щелчков сейчас пробудится вся округа. Это как с тем же тепловизором – держишь его в руках, и его гудение кажется оглушительным, но стоит его положить и отойти в сторону на пять шагов, как звук исчезает полностью. А время шло, до момента «Ч» оставалось совсем немного времени, а мы все еще не вышли на ударную позицию. Следовало поторопиться. Но торопиться я не стал. Главное, как мне думалось, не начать слишком рано и не подвести товарищей, а минутой позже ничего страшного – не опоздаем. Пока с атакованных объектов передадут сообщение, пока руководство сообразит, что к чему, и отдаст команду на поднятие тревоги, пройдет не одна минута. Так что однозначно какое-то время у нас еще было, и спешить я не стал. И все же, по счастью, на точке, с которой удавалось разглядеть все три зенитно-ракетных комплекса, мы оказались вовремя. Тютелька в тютельку.
«Расходимся», – показал я знаками, и когда все, выстроившись в одну линию, положили гранатометы на плечи, взял на прицел зенитно-ракетный комплекс, стоявший в центре игиловских позиций.
«Как швейцарские часы», – мелькнула мысль, прежде чем я нажал спуск одноразового гранатомета. Ориентируясь на меня, отработали и остальные. Не все выстрелы попали в цель, но два из трех ЗРК оказались уничтожены сразу, и только третья, самая дальняя, установка пока оставалась неуязвима.
– Огонь по третьей! – уже не таясь, гаркнув во всю свою командирскую глотку, скомандовал я. – Пулеметчики, огонь!
Вкинув второй «РПГ» на плечо, я снова выстрелил. Грохнуло и справа от меня, и слева, и три снаряда – три реактивные гранаты – понеслись к единой цели. И почти сразу три огненные вспышки расцвели на корпусе американского «Пэтриота». Тут же занялось топливо, и следом землю потряс еще один, гораздо более мощный, взрыв.
