Гэвин пошел помочь Питеру, и они в течение последующего часа кормили животных. А потом засобирались в суд. Гэвин начал было отговаривать Питера, что ему лучше туда не ездить, но сын так посмотрел на него, таким настойчивым взглядом, что Гэвин уступил без единого слова.
Пора было уже выезжать, однако Брюс все не появлялся. Гэвин решил больше не ждать. Оставив записку миссис Стоун, он с тяжелым сердцем отправился в город. Ему было не по себе, он боялся – причем, за кого больше, не мог понять: то ли за Нору, то ли за Питера (в случае, если она сразу же не вернется домой), то ли за себя (в случае, если у него не получится вызволить Нору из участка).
Когда они нашли места, Гэвин попросил Питера посидеть немного одному, а сам пошел повидаться с Норой. Однако на этот раз ему не повезло: дежурный офицер уже был в курсе, что Хантер не адвокат, и не разрешил ему пройти к ней.
– Но я должен с ней поговорить! – возмутился Гэвин.
– Извините, сэр. Служба, – твердо сказал полицейский.
Заседание началось, и время пошло. Первое дело рассмотрели за десять минут. Два следующих – еще быстрее. Гэвин с тревогой озирался вокруг. Не получив совета, Нора могла совершить что-нибудь из ряда вон выходящее – например, во всем признаться и умолять об оправдании.
Рассмотрели четвертое дело. И вот судебный пристав объявил:
– Слушается дело Норы Акройд.
Гэвин и Питер в едином порыве повернулись и вначале увидели только ее макушку – Нора поднималась по ступенькам. Гэвин старался поймать ее взгляд, но она, побледневшая, сосредоточенно смотрела вперед.
Вдруг сзади послышалось какое-то волнение. Дверь хлопнула, присутствующие начали перешептываться, и весь этот шум перекрыл зычный голос. Едва Гэвин услышал первые звуки, как у него отлегло от сердца. В следующую минуту огромных размеров мужчина вихрем пронесся к скамье защиты. На нем развевалась черная адвокатская мантия. – Господин председатель, – обратился великан к главному судье, сидевшему между двумя другими судьями, – разрешите представиться: Брюс Хаверинг, адвокат. Прошу прощения за опоздание... на дорогах пробки... выражаю вам свое уважение... – Словесный поток извергался на присутствующих в течение пяти минут.
Главный судья тщетно пытался вставить хотя бы слово. Наконец это ему удалось, и он спросил:
– Кого вы представляете здесь?
– Мисс Нору Акройд, господин председатель.
Судья нахмурился.
– Ну, вы успели как раз вовремя, еще немного вы бы опоздали. У вас была возможность ознакомиться с фактами?
– Да, благодарю. Господа судьи, я не хочу злоупотреблять вашим временем и – главное – вашим терпением. Моя клиентка намерена воспользоваться своим правом на разбирательство дела судом присяжных.
Лицо главного судьи вытянулось. Было очевидно, что он с нетерпением ожидал слушания этого дела. Мысль о его передаче в более высокую инстанцию огорчила его. Гэвин этого почти не заметил. Его взгляд был устремлен на Нору. Пораженная услышанным, она уже шагнула вперед, будто собираясь что-то сказать. Но, наконец, посмотрела на Гэвина, и он дал ей знак молчать.
Доверься мне, умолял он взглядом. Забудь всю вражду, которая была между нами. Просто доверься мне.
Кажется, Нора его поняла и погрузилась в молчание. Выглядела она совершенно растерянной.
Слегка раздраженным голосом судья посвящал собравшихся в суть вопроса и изрекал правильные вещи.
Однако когда заговорил Брюс Хаверинг, внимание всех быстро переключилось на него.
– Мне бы хотелось особенно подчеркнуть перед судом тот факт, что моя клиентка никогда ранее не обвинялась ни в каких преступлениях, – спокойно начал Брюс.
Судья посмотрел на него поверх своих полукруглых очков.
– Нам тоже кое-что известно, мистер Хаверинг, – сердито заметил он. – Мы тоже о многом осведомлены. Возможно даже, что в вашем знании этого вопроса есть пробелы, но тем не менее, я готов согласиться на залог в десять тысяч фунтов.
У всех присутствующих перехватило дыхание от услышанной суммы, а Гэвин тут же встал и заявил:
– Я его выплачу.
Наградой ему явилось сияющее лицо сына. Гэвину было необходимо немедленно предоставить банковский чек. Брюс настоял на том, чтобы поехать в банк вместе.
– Я поведу машину. У меня есть для тебя кое-какие бумаги. Тебе их надо прочитать.
По дороге он рассказал Гэвину об истинных причинах своего опоздания. Гэвину хотелось радоваться тому, что он услышал.
– Это замечательно, Брюс! Если я могу что-то для тебя сделать...
– Просто дай мне сегодня побыстрее уехать. Я тебе оставлю свой номер телефона в Италии, но, думаю, он тебе не понадобится. Не будет никакого разбирательства. Я уеду, как только ее освободят. Ты можешь говорить все что угодно и произвести на нее впечатление.
– Еще раз тебе повторяю: я не стараюсь произвести на нее впечатление, – настойчиво сказал Гэвин.
– Хорошо. Ты повторил, я запомнил, – невозмутимо согласился Брюс.
Через час Гэвин получил чек. Он собрал все наличные деньги до последнего пенни. Он знал, что теперь из-за отсутствия денег ему не избежать неприятностей, но мысль о радости Питера, а возможно, и о благодарности Норы поддерживала его. Несмотря на свои заявления Брюсу, ему было приятно чувствовать себя странствующим рыцарем, когда он вернулся в суд и вручил деньги.
Лишь только было покончено с формальностями и Нору освободили, она повернулась к Брюсу:
– Не знаю, как и благодарить вас...
– Вот и хорошо, – шутливо ответил он, – а то у меня на это совершенно нет времени. Я должен торопиться, чтобы успеть спасти свою семейную жизнь.
– Что вы сказали? – переспросила Нора.
– Спросите поподробнее у него, – Брюс показал на Гэвина. – Сейчас я должен уже быть на полпути в Италию, но ради вашего спасения он заставил меня сделать невозможное. Сказал, что это вопрос жизни и смерти, но почему – не захотел объяснить. Может быть, вы сможете это узнать. А может, вам это не нужно. Все, пока, я должен мчаться.
Никто не успел и рта раскрыть, как Брюс уже сидел в машине и заводил мотор, а потом, стремительно рванув с места, укатил.
Питер с радостью бросился в объятия Норы. Она обнимала его, но смотрела при этом на Гэвина. Их глаза встретились.
– Поехали домой, – решительно сказал Гэвин.
Впервые Нора пожалела, что Питер был здесь, вместе с ними. Ей так много хотелось сказать Гэвину, задать ему так много вопросов. Но среди них были и такие, ответы на которые она могла найти в своем сердце. Например, почему столько радости и надежды вызвал намек Брюса? Но, Нора понимала, что сейчас она не сможет во всем разобраться, слишком много позади переживаний. По дороге она лишь спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
