Она отняла у него свою ладонь и взмахом ресниц указала на суетящуюся в углу стюардессу.
– Не забывайся!
В ответ он только хмыкнул.
– На таком лайнере обязательно должна быть спальня. Пойдем туда? Нам же надо отдохнуть перед встречей с твоим отцом. Мне так точно.
– Вот и иди туда. Только один. Мне нужно сделать передышку в том, что ты называешь отдыхом. Кстати, мы уже подлетаем, так что советую собраться с мыслями, чтобы аргументировано объяснить ДжиДжи, с какой целью ты меня похитил.
Клейтон сердито пробурчал:
– Что я буду ему объяснять? Он что, не мужчина, и не понимает, чего я хочу?
Софи сердито погрозила ему пальцем, но сказать ничего не успела: стюардесса попросила их пристегнуть ремни.
Лайнер плавно пошел на посадку, и через несколько минут шасси мягко коснулись земли. Едва самолет остановился, как к входу подъехал трап и двери распахнулись.
Как и предполагал Клейтон, внизу их ждал лично мистер Джаром. На нем был легкий летний костюм, но у Стивена возникло паронормальное ощущение, что на ДжиДжи стальные латы, и сейчас ему предстоит по меньшей мере рыцарский поединок. Без улыбки поздоровавшись, Джаром проигнорировал протянутую Клейтоном раскрытую ладонь, и королевским взмахом руки указал на ожидающий их лимузин.
Под натянутое молчание все устроились в салоне, отгороженном от водителя звуконепроницаемой перегородкой.
У мистера Джарома был такой суровый вид, что Софи, задав пару вопросов о матери, замолчала и принялась смотреть в окно на парк, мимо которого они проезжали. Через десять минут лимузин остановился подле входа в дом, и Стивен машинально отметил, что весь его нью-йоркский особняк разместился бы в одном крыле этого скромного домика.
Пройдя под внушительным портиком, они оказались в вестибюле, по полу которого разбегались разноцветные зайчики, проникавшие в витраж над дверями.
Миссис Джаром ждала их внутри. Обняв дочь, испытывающе посмотрела на Клейтона, учтиво ей поклонившегося. Мистер Джаром, все так же хмурясь, кивком головы послал его вперед, на боковую лестницу, и Клейтон, ощущая непривычную стесненность в груди, взбежал по ней наверх.
Женщины остались внизу, обеспокоено глядя вслед мужчинам.
– Пойдем в гостиную? – мать оглянулась вокруг, будто боялась соглядатаев. Но вокруг никого не было.
– Лучше ко мне. Или к тебе.
– Конечно, лучше к тебе.
Софи кивнула головой. Мать делила апартаменты с отцом, потому что тот категорически был против раздельных спален. Возможно, наскучался за годы разлуки, а, возможно, просто хотел, чтобы жена была всегда под рукой.
Они пришли в комнаты Софи, и устроились в ее гостиной на широкой кушетке с большими мягкими подушками.
Положив руку на ладонь дочери, миссис Джаром с сочувствием спросила:
– Ты в самом деле любишь Стивена Клейтона, дорогая?
Софи не сочла возможным юлить:
– Конечно, мама. Должна признаться, что я прожила с ним два года. Это было очень хорошее время. Единственное, что меня смущало, что он ничего не говорил мне о своих чувствах. И его долгожданное признание в любви сделало меня по-настоящему счастливой.
Кристин с удовлетворением кивнула головой.
– Надеюсь, больше в вашей жизни испытаний не будет. Хотя отец, конечно, сейчас вытянет из него все жилы. Надеюсь, это пойдет Клейтону на пользу. Поступать так, как поступил он, увозя тебя неизвестно куда, верх глупости. Представляешь, как мы волновались! Джордан до сих пор вне себя от злости!
Софи позвонила в серебряный колокольчик. На вопросительный взгляд матери пояснила:
– Ужасно хочется чаю. От волнения, наверное. Утром я плотно позавтракала.
Получив заказ, молоденькая горничная умчалась, а Кристин с мягкой усмешкой заметила:
– К подобному образу жизни легко привыкнуть, не находишь?
Дочь обвела рассеянным взглядом богато обставленную комнату.
– Ну да.
– Ты не жалеешь о том, что выросла если не в бедности, то около того?
Софи с удивлением уставилась на мать.
– Конечно, нет, мама! С чего ты это взяла! Здесь же живешь как в тюрьме! И выйти можно только под охраной! Нет уж, такая жизнь не по мне! В Атланте было здорово! Я была как все, и у меня было множество друзей! А здесь я чувствую себя арестанткой.
– Вот и у меня такое же чувство. Но, боюсь, мне-то уже никуда отсюда не деться. Тебе легче – ты можешь отсюда уехать. С Клейтоном или без него, неважно.
Софи порывисто обняла мать.
– Мама, а что мешает это же сделать тебе? Отец же не может удерживать тебя здесь силой.
– Просто я люблю его, Софи. Надеюсь, что и он любит меня хотя бы вполовину того, что говорит. К тому же появилась и еще одна причина, почему я не могу отсюда уехать.
В глазах дочери появилось сначала удивление, потом понимание, и Кристин кивнула:
– Ну да. Через полгода у тебя появится брат или сестра. Если, конечно, все пойдет хорошо. Лет-то мне уже немало.
Софи яростно заявила:
– Почему что-то должно пойти не так? Здоровье у тебя хорошее, ты всегда вела здоровый образ жизни. А что касается твоего возраста, то в наше время женщины в этом возрасте рожают своего первого ребенка. И все бывает хорошо. Медицина, Слава Богу, не стоит на месте.
Кристин улыбнулась с некоторой долей самоиронии.
– Джордан говорит мне тоже самое. Но это не утешает, знаешь ли. Но надеюсь, что все и в самом деле будет хорошо. Но вот и наш чай.
Горничная, миленькая пухленькая мексиканка, внесла поднос с небольшим фарфоровым чайником с кипятком, чайничком для заварки, двумя чашками и большой тарелкой с соблазнительно пахнущей домашней выпечкой.
Составив все на чайном столике красного дерева, она сделала книксен и почтительно спросила:
– Не нужно ли еще чего-нибудь?
Софи сдержанно попросила:
– Сообщите нам, пожалуйста, когда из кабинета ДжиДжи выйдет мистер Клейтон.
Горничная кивнула головой, еще раз сделала книксен и поспешила выполнить поручение.
Налив чаю себе и матери, Софи подала Кристен чашку и принялась молча пить чай, внимательно прислушиваясь к звукам в коридоре. Внезапно хихикнув, спросила у Кристин:
– Мама, ты не знаешь, на нашей конюшне еще порют провинившихся?
– Как в начале прошлого века? Неужели ты думаешь, что твой отец распорядится высечь твоего жениха, своего будущего зятя? Не думаю, что Джордан на это пойдет. Хотя и считаю, что Клейтон вполне заслужил добротную порку.
Софи отрывисто вздохнула, но возразить не решилась. Она до сих пор помнила тот ужас, который испытала во время похищения. А что же в это время пережили ее родители? Тем более беременная мать? Хорошо, что все обошлось, но гнев ДжиДжи вполне оправдан.
Но время шло, а в доме не было слышно ни шороха. Софи вконец извелась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
