Он был бледен, на скулах играли желваки, а губы были сжаты в тонкую линию. Но при виде меня лицо парня смягчилось.
— Привет! — приблизившись к койке, я склонилась и поцеловала парня в губы.
Рома удержал меня за затылок и углубил поцелуй. Было очень радостно от ощущения силы в его руке и что она больше не дрожала от такого напряжения, как это было раньше.
— Я скучал по тебе.
— То скучаешь, а то прогоняешь — определись, — поддела я и остородно прильнула к его здоровому плечу, улегшись на бок на край койки.
— Я не прогоняю, Женя. Я не хочу, чтоб ты…
— Да-да, я помню, — я закатила глаза.
— Насколько я понимаю, с родителями Полины ты пересеклась, — сказал он. — И наверняка в курсе дела.
Я кивнула.
— Женя, как ты знаешь, любое дело можно развернуть по-разному. И результат тоже будет разный. Я не буду делать так, чтоб она получила по-максимуму, но и спускать дело на тормозах тоже. И все сделаю для того, чтоб этот человек не был опасен для тебя.
— Для меня? Разве во мне дело, Рома? Она чуть тебя не убила! — по всему телу прошла дрожь от воспоминаний.
Живых, словно наяву. Рома на мои руках истекает кровью. Отключается. Вадик качает, а я из последних сил зажимаю руками рану и…
Я качнула головой.
— Не я был ее целью, а ты.
Я почувствовала, как он невольно вздрогнул. Тоже было что вспомнить. Мы оба долго еще будем вспоминать… Никогда не забудем.
— Ни о чем не волнуйся, слышишь? Ты уже можешь забыть о Полине. С ней вопрос можно считать закрытым.
Можно. Ага.
Я глубоко вздохнула. Хотелось еще о многом спросить, но я не стала. Понимала, насколько тяжело дался Роме разговор и не хотела делать хуже.
— Идем воздухом подышим?
Врач разрешил ему вставать, более того настаивал на том, чтоб Рома не валялся целыми днями, но велел все делать постепенно и не тратить силы.
Стиснув зубы, я сползла с койки и смотрела, как Рома делает то же самое, не пытаясь ему помогать, но готовясь в любой момент поддержать. Он обнял меня за плечи здоровой рукой, не опираясь, но хотя бы невольно давая возможность, если что, подстраховать.
Мы медленно вышли из палаты и направились на балкон. День был жаркий, но сейчас уже начинало веять прохладой.
— Скучаю по улице, просто капец, — сказал Рома, глядя на город.
— Ну, мы бы могли прогуляться, — выпалила я, — Но на коляску ты не согласишься…
— Еще чего, — рыкнул он и качнулся.
— Та-ак, я тебя держу, — уперевшись понадежнее ногами в пол, сказала я. — Медленно вздохни…
Вместо этого Рома выругался.
— Сколько уже можно…
— Да-да, это просто капец как долго — девятый день после проникающего огнестрельного ранения в грудную клетку, — пробормотала я.
— Достало…
К счастью, побелевшее было лицо стало потихоньку приобретать более нормальный оттенок. Я обнимала парня, максимально поддерживая.
— Ладно, давай вернемся в палату, — недовольно бросил он.
А когда мы с горем пополам это сделали сказал:
— Жень, ты езжай домой. Я спать буду.
— Ладно.
Глубоко вздохнув, я поцеловала его в щеку и вышла за дверь. На душе стало погано. Мало того, что Роме приходится страдать от боли, так еще и от морального дискомфорта. И все из-за этой идиотки, которую он все равно пожалел. Я бы на его месте сделала все для того, чтоб она провела в тюрьме столько, сколько возможно по закону.
*******
Утром в воскресенье мне позвонила Лора и сообщила, что умер их дедушка Владлен Афанасивевич. Похороны будут во вторник и смогу ли я… Ведь и ему было бы приятно, чтоб я пришла, как и Катерине Владленовне, моей бывшей свекрови. Ведь я навсегда останусь частью семьи…
Конечно же, я могла. Мы были в хороших отношениях и я хотела с ним попрощаться и поддержать Лору и бывшую свекровь. Мысль о том, что там будет и Слава, и скорее всего Инесса, блестнула где-то на краю сознания и угасла. Я почувствовала, что мне все равно. Вообще. Единственное, что меня беспокоило — это состояние Ромы.
Он был немногословен и холоден и всем своим видом давал понять, что не хочет моего присутствия. Майя Сергеевна говорила, чтоб я не обижалась и что дело в его состоянии, а не во мне. Я это знала и, конечно, не думала обижаться. Но хотела быть рядом и поддерживать.
Утром во вторник мы — я, Лора и Вадик, выехали рано. Поселок, в котором жил Владлен Афанасиевич находился в области, в двух часах езды. Было грустно осознавать, что этого доброго мужчины больше нет с нами. И в то же время грусть эта была светлой, ведь он прожил долгую жизнь — девяносто пять лет — оставаясь в светлом уме и хорошем для этого возраста здоровье.
После церемонии мы все пошли на поминки в его дом. Светлый и аккуратный, он был таким, как и его почивший хозяин. Народу было много. Большую часть из них я, конечно же, не знала. Помогая Катерине Владленовне накрывать на стол, мы с Лорой бегали взад и вперед. Инесса не присоединилась. Со скучающим видом она копалась в телефоне, а Слава мялся неподалеку то и дело поглядывая на меня.
Мельком я отметила, что он выглядит так, словно выпивает и делает это не первый день. Не все так радужно с Инессой или беда с бизнесом?
Возникшая мысль не вызывала злорадства. Мне и правда было все равно.
Когда первые речи были сказаны, а блюда съедены, все сделали перерыв на покурить и подышать воздухом.
Я села на скамейку в тени и стала проверять телефон. Там было пара сообщений от Ромы.
RomanYashin:”Привет! Мама сказала, ты поехала на похороны. Напиши, как дела.”
RomanYashin:”Как там Слава?”
Последнее вызвало невольную улыбку. Уж пусть лучше ревнует, чем замыкается в себе.
EvgeniyaKarpenko:”Привет, милый! Славу о делах не спрашивала, а у меня все нормально. Скоро уже с Лорой и Вадиком поедем обратно. Может даже заеду к тебе вечером”.
RomanYashin:”Не заезжай, устанешь с дороги.”
Ну и все. Просто супер.
Я уже собралась написать все, что я обо всем этом думаю, как увидела, что ко мне идет Слава.
— Вот, куда ты сбежала, — сказал он с улыбкой.
— Почему это сбежала? Вышла подышать воздухом, — я пожала плечами.
— Как твои дела?
— Отлично, Слава. Очень мило, что ты интересуешься. А твои?
— Слушай, если тебе нужна моя помощь, ты всегда можешь о ней попросить и ты это знаешь. Но ты
