можно было вести очередями только до ста выстрелов непрерывного огня на ствол, после чего он охлаждался в течение пятнадцати-двадцати минут с включенной системой наружного охлаждения. Конечно, в исключительных случаях допускалась стрельба до израсходования всего боекомплекта (500 патронов) с перерывами между каждой сотней выстрелов пятнадцать-двадцать секунд. В таком случае обеспечивается безостановочность стрельбы, но происходит полный износ канала ствола, после чего ствол к дальнейшей стрельбе не пригоден.
С начала стрельбы и до отсечки первой очереди в двадцать снарядов прошло всего 1,2 секунды. За это время первый снаряд прошел больше трети расстояния до самолета, удерживаемого старшиной Дорофеевым в прицеле, 1250 метров. Самолет же пролетел всего 165 метров.
Время 10:42:51.
А еще через две секунды обе очереди из двух спаренных автоматов АК-230 и истребитель компании «Воут» F-8C «Крусейдер» из эскадрильи морской пехоты VMF-334 встретились в небе.
Время 10:42:52.
Ввиду того, что бой между «Крусейдерами» и ракетными катерами капитана третьего ранга Балабанова происходил севернее зоны постановки помех, все системы РЛС работали отлично. В том числе и СУО зенитных автоматов «Рысь». Но в самолет ведущего группы из первой очереди попало всего два снаряда. Из восьмидесяти, выпущенных четырьмя стволами. Все-таки стрельба была начата на максимальную дальность. Если бы речь шла о попадании из зенитного пулемета или даже 20-миллиметровой пушки, то для такой прочной и большой машины, как «Крусейдер», это было бы несущественно. Болезненно, но не смертельно. Но два снаряда калибром 30 миллиметров – это совсем другое дело. Оба попадания пришлись в левое крыло. Один осколочно-фугасный ОФ-83, весом 0,354 килограмма и весом взрывчатого вещества 39 граммов, с контактным взрывателем МГ-31, попал в носок крыла, разорвав и издырявив обшивку на нескольких квадратных метрах. Второй, фугасный Ф-33, весом 0,36 килограмма и весом взрывчатого вещества 30 грамм, с донным взрывателем МД-30, пробил обшивку, пробил лонжерон, полностью разорвав его, и взорвался возле узла складывания крыла. Этого издевательства крыло уже не выдержало, оно сначала сложилось вверх, а потом и вовсе оторвалось от самолета. «Крусейдер» начал, беспорядочно кувыркаясь, падать в воду. Летчик, сразу потеряв сознание от огромных перегрузок, так и остался в кабине самолета.
Время 10:42:53.
Началась воздушная дуэль между остальными катерами и самолетами. Комендор с Р-106 капитана-лейтенанта Зименко сумел также сбить ведущего второй пары «Крусейдеров» первой очередью. А вот комендор с Р-107 капитана-лейтенанта Ильина непостижимым образом промахнулся. Целых восемьдесят снарядов буквально «облизали» хищный, вытянутый силуэт «Крестоносца», чудом не зацепив самолет даже краешком.
Время 10:42:54.
Оставшиеся четыре F-8C упорно рвались вперед. Пилоты, не сговариваясь, двинули РУДы до упора, увеличивая скорость. В Корпусе вообще традиционно были самые отчаянные пилоты. Все знают о капитане Николае Гастелло, а вот кто помнит о летчике US MARINES, капитане Ричарде Флеминге? В сражении у атолла Мидуэй, в 1942 году, капитан атаковал японский тяжелый крейсер «Микума». Его самолет был подбит и загорелся, но капитан Флеминг не сошел с боевого курса. Он сбросил бомбы на крейсер, а потом и сам направил свой самолет на японский корабль, врезавшись в башню главного калибра. И сейчас пилоты Корпуса показывали, что они ничуть не хуже своих предшественников.
До рубежа эффективного применения НУР Hydra-70 оставалось всего пара секунд. Пара секунд – это всего несколько ударов сердца. Всего ничего. Но за эти мгновения старшина первой статьи, старший комендор ракетного катера Р-108 Дорофеев ухитрился совместить маркер прицела на экране системы управления МР-104 и нажать гашетку. А комендор с катера Р-107 наконец-то смог достать «своего» «Крусейдера» второй очередью. До того, как он нажал тумблер пуска НАР. Но остальные три пилота в кабинах «Крестоносцев» успели. Откинуть общую предохранительную скобу и щелкнуть четырьмя тумблерами в положение «FIRE» много времени не занимает, секунда, может, чуть меньше. Но за эту секунду снаряды, выпущенные из четырех стволов комендором Дорофеевым, пролетели километр. А дальше началась гонка мгновений. С четырех 19-ствольных пусковых установок LAU-3/A, подвешенных на пилонах истребителя F-8C, каждые полсекунды начали вылетать длинные, почти полутораметровые НУР М-151. Это было завораживающее в своей смертельной красоте зрелище. Люди, находившиеся на палубах катеров, увидели, как из маленьких точек, еле различимых на фоне восходящего солнца, вдруг потянулись длинные дымные щупальца. Каждое из них стремительно тянулось, все вырастая в размерах, целясь, казалось, прямо в них. И все в экипажах катеров знали, что на острие каждого из этих щупалец летит реактивный снаряд, с боевой частью весом почти четыре килограмма, осколки которой не оставят ничего живого в радиусе десяти метров. Но в те же каждые полсекунды снаряды, выпущенные из двух АК-230, пролетали пятьсот метров. И первый снаряд попал в центроплан самолета, как раз когда из четырех ПУ LAU-3/A вышли первые шестнадцать НУР. После попадания осколочно-фугасного снаряда «Крусейдер» клюнул носом и свалился в крутое пике. Следующие четыре снаряда М-151, вышедшие из пусковых, уже вошли в воду, за километр до цели. Летчик, превозмогая боль в раненом плече, у самой воды все-таки успел дернуть здоровой рукой ручку катапульты.
Время 10:42:55.
Шесть ракет П-15, выпущенных ракетными катерами двадцать секунд назад, уже подлетали к канадским «индейцам».
В эсминец US NAVY DD 879 «Leary», минутой ранее вошедший в зону заградительного огня батареи № 501, попало уже три снаряда. Три снаряда калибром 180 миллиметров, это вроде терпимо для корабля водоизмещением три с половиной тысячи тонн. Но только не для того корабля, который ранее успел «всосать» десяток снарядов калибром чуть меньше, 130 миллиметров. И уже получил значительные повреждения. Первые два снаряда разорвались на баке, один попал в самую носовую оконечность, разрушив якорный клюз, другой вошел в воду в метре от корпуса. Пройдя этот метр под водой, он пробил обшивку и разорвался внутри. Хорошо, что погреб носовой башни остался в стороне от попадания и никаких вторичных взрывов не последовало. Но все равно подводная пробоина получилась на загляденье, в несколько квадратных метров. Сразу на два смежных отсека – снаряд угодил в место примыкания переборки к наружной обшивке. Аварийная партия только то и успела, что задраить внутренние переборки, так быстро вода затопила эти оба отсека. Эсминец ощутимо стал крениться на правый борт. Но доконал «Лири» третий снаряд. Разорвавшись тоже под водой, в самой корме, он оторвал у корабля правый винт и заклинил гребной вал винта левого. В результате эсминец потерял ход, идя вперед по инерции, постепенно замедляясь, пока окончательно не замер на месте.
Время 10:42:56.
Капитан третьего ранга Балабанов, видя стремительно летящие к своему катеру реактивные снаряды, скомандовал:
– Лево на борт, сорок градусов. Увеличить ход
