бросится мне на шею. А Яна едва слышно приблизится и недоверчиво и молчаливо осмотрит с головы до ног. А потом, когда будет считать, что я этого не замечу, продолжит ласкать взглядом.
Чувствую себя беспомощным. Жалким неудачником, которого пора забить камнями. Несчастным аутсайдером, которого так легко обвести вокруг пальца.
Медленно бреду по коридору на кухню, приближаюсь к креслу и устало опускаюсь в него. Равнодушно скольжу взглядом по уже таким знакомым поверхностям.
Вдыхаю запах их дома и не знаю, что делать. Вновь и вновь прокручиваю туманные остатки событий в голове.
Пытаюсь сообразить. Вспомнить. Хоть что-то. Найти хоть одну нить. Настоящую зацепку. Но не получается. За такое короткое время так и подавно.
Внутри пустота. Такая странная. Обугленная. Притрагиваться к ней будет больно. Хотя как можно дотронуться до пустоты, которая выжигает сознание горячей лавой?
Как так? Зачем? Почему? Я смогу продвинуться, только пытаясь понять мотивы. Без мотивов никак. Без мотивов некому. А это слишком странный ход. Подставиться по полной программе. Втянуть в разборки ребёнка…
Они не могут не понимать, что я найду. Рано или поздно. И что я ноги вырву и лицо на задницу натяну.
Но кого-то это не остановило.
Отнять самое дорогое.
Не любой сможет добиться этого. Во-первых, он должен знать, куда целиться, чтобы ударить больнее. Во-вторых, должен обладать информацией и способами достижения цели.
В-третьих. Ну должен же быть мотив. Начинаю перебирать все предыдущие проекты. Но не нахожу ответа. Вернее, только один: это не бизнес. Это личные счёты. И скорее всего, давнишние. Антон подпадает под все критерии. Есть доступ. Есть мотив. Есть информация. Но... я не уверен, что он бы использовал Яну с ребёнком.
Это слишком опасно. История может получить огласку. А он так работать не привык. Вернее, у него нет такой возможности. Все должно содержаться в строгой секретности.
Больше ни один человек на ум не приходит. Методы не подходят ни под кого. И я не знаю, что делать. Перебираю конкурентов. И нет. Не понимаю.
В кармане начинает вибрировать мобильный.
Один взгляд на экран, и я тут же прикладываю телефон к уху.
— Да, Мишань. Ну что там.
Экспертиза лекарств, которые я лично сдал на проверку, еще не готова. Теми же, что остались в аптечке, занимался Миша.
— Данные с лаборатории у меня на руках. В расшифровке, — звучит название, которое я не могу не знать. Дальше друг начинает резво давать пояснения. — Нейротропное средство. Понижает чувствительность нервных окончаний, воздействует на определенные типы рецепторов, угнетает нервную систему, а при регулярном употреблении чаще всего вызывает...
— С этим все понятно. Откуда, Миш? Как? И даже если я его и выпил, то как они все так просчитали?
— Есть вероятность, что разработка плана была уже давно, а запустили механизм только недавно. Все было подготовлено, ждали только подходящего случая.
— Но это нужно наблюдение. Ты ведь представляешь, что это! Постоянный мониторинг! Это ж постоянная прослушка или видео, несколько задействованных специалистов, плюс доступ в систему и группа быстрого реагирования. А они ещё и мою запись выгребли. А они....они... Мишань, а они к моей подключиться не могли?
— Ищем, Ром, ищем. Это не так просто. Да и ночь уже. Городскую квартиру прошпарили. Ничего.
— Только попробуйте разойтись!
— Зацепки нужны. Вспоминай. Мож, кинул кого недавно?
— Нет.
— Ладно, есть чем заняться.
Снова в голове витает мысль о мотиве.
Меня хотели припугнуть. Или проучить. Если начали воздействие сразу через ребёнка, значит, отморозки конченые. К таким у меня всегда был особый подход.
Но все равно что-то не даёт покоя. Какая-то неуловимая мысль.
Такое не происходит просто так. Случайно или внезапно. Без подготовки такие операции редко могут увенчаться успехом. Поэтому здесь все продумано до мелочей, а следовательно, автоматически подкопаться становится наааамного сложнее.
Но! Почему не ударили раньше? Чего не хватало?! Чутьё подсказывает, что ответ не завязан именно на Яне. Слежка была и раньше. Яна — это просто способ воздействия. И они выбрали самый безотказный. Вот только не понимают, что не жить им теперь. Во всяком случае, на свободе и со всеми конечностями.
Есть вариант, что пытаются заставить прогнуться. Но у меня даже в разработке сейчас ничего нет. Это совсем непродуманный вариант.
В конечном итоге ответ один. Это личный интерес. Глубокий и осмысленный.
И опять-таки Антоша... И опять по всем параметрам. Кроме мотива. Но по заводу прикопаться ему не к чему! Я официально работаю. Что может быть ещё? Что-то должно быть однозначно. Но тогда к чему молчание, кто-то должен выйти на связь!
У меня ужасно давит виски и как будто глаза сейчас выскочат из орбит.
Вечером пробовал снова связаться с Витей. Но не дозвонился. Телефон был выключен, а позже включился автоответчик.
После этого где-то еще примерно через час по внутреннему зову я вошёл в салон связи и купил новый телефон и сим-карту. Пусть будут. На всякий пожарный.
И вот теперь звоню одному из былых приятелей. Не хотелось бы палиться, но сейчас цена вопроса слишком высока.
— На часы вообще смотришь — нет?! — грубый, недовольный заспанный голос встречает меня «радушным» приветствием.
— Это Беркут.
— Эээ... — тон собеседника становится тише, маскируя нотку неуверенности и благоговения. — Рома... ты что ли?
— Да. Неловко, что поздно. Но это вопрос жизни и смерти.
— Давай хоть не по телефону...
— Подъеду? На секунду.
Мы оба понимаем, что секундой тут не отделаться.
— Утром? — с пустой надеждой в голосе переспрашивает собеседник.
— Нет. Сейчас.
Тяжелый вздох и короткое принудительное согласие.
— Все-все. Встаю. Только не к дому...
Глава 34
— Так, я понял, — голос Андрея уже бодр и
