Читаем без скачивания Бусый Волк. Берестяная книга - Мария Семёнова

— Гадать про нас можно долго. Короче пути есть на Светынь…

— А почему мы прямиком не пошли?

— Потому что по тем горам ты без меня не пройдёшь. А здесь — не пропадёшь и один. Главное, до Засечного кряжа… Там виллы, ты вроде им друг…

— Тоже заладил, без тебя да без тебя, — мрачно проворчал Бусый. — Поздоровей меня будешь небось!

На этот раз однорукий совсем ничего не ответил, и это очень не понравилось Бусому. Настолько, что он даже спрашивать дальше не стал.

А хотелось ему расспросить про страшный Змеев След в четверть страны Нарлак, о котором рассказывал Ульгеш. Про погост Четыре Дуба, что стоял, как он слышал от Таемлу, как раз на реке Ренне.

«А ну тебя, — решил он, пробираясь по гребню. — Раз скрываешь про себя что-то важное, так и я тебе всего не скажу. Скоро доберёмся до Четырёх Дубов, к Таемлу… Вот с кем посоветоваться…»

Бусый представил себе, как она называет его Красивым Бельчонком и танцует среди душистых ромашек, и у него как будто прибавилось сил.

Ночь наступила внезапно и сразу, так, как никогда не наступала в веннских лесах. Только что было вполне светло, но вот солнце круто нырнуло за иззубренный, как пила, кряж — и долина, где протекал ручей, сразу утонула в непроглядных потёмках.

Пламя костерка не могло справиться с этой Тьмой, лишь чуть раздвигало её, силилось отвоевать маленький круг, и от этого Тьма казалась ещё страшнее и гуще. Бусому вдруг вспомнился совсем другой костерок на берегу весенней Светыни. Тогда им сообща удалось отбиться от наседающей жути, лишить её злой колдовской силы, без которой она враз превратилась в обычную и ничуть не страшную темень.

Кажется, целая жизнь с тех пор прошла…

Удастся ли нынче?

Тогда он был дома, и всё было на его стороне. Светынь, ледоход, близкое торжество утра… Нынче Бусому и его костру никто на выручку не придёт. Он один в далёких чужих горах. И даже хворост, который он подбрасывает в огонь, — не от берёзы, не от доброй сосны, а от какого-то незнакомого и несчастного дерева, засохшего на этих бесплодных камнях… И от Изверга особой подмоги ждать не приходится. Бывший соплеменник почему-то не захотел даже войти внутрь круга, очерченного горящей головнёй, лёг спать поодаль…

А Тьма всё ближе. Ей, а не Бусому, в этих злых местах раздолье и дом родной. Тьма здесь хозяйка, наглая и уверенная. Сегодня добыче от неё некуда деться. Одинокий мальчишка, заблудившийся на чужбине. Ни оберега на шее, ни матери-реки за спиной… Единственная оборона — вышивка на одёжке, так Тьма и не с такими доспехами управлялась. А этот второй, сирота, не потребный ни своему кровному племени, ни новой семье… Это всего лишь пища.

Бусый что было сил звал к себе особую внутреннюю улыбку, подбрасывал потихоньку сучья в костёр и — в упор, в зрачок — смотрел на подступавшую Тьму.

Однорукий взметнулся с земли и вскочил оскаленный, с обнажённым мечом в левой руке.

— В Круг! — заорал ему Бусый. — Зайди в Круг!

Изверг даже головы не повернул. Скорее всего, он этого крика даже не услышал.

Обступившая Тьма угрожающе загустела и вдруг вытолкнула из себя огромную зубастую птицу. Нет, это не была страшная птица Мавута. Это била крыльями её Тень, непроглядно-чёрная и вещественно плотная. Она ударила Изверга, и он покатился, сбитый с ног, по камням. Меча он, правда, не выронил. И когда новый удар, на сей раз когтистой лапой, не дал ему подняться на ноги, — успел рубануть навстречу.

Тень Тьмы хрипло взвизгнула и заухала на разные голоса… И тотчас на Изверга обрушился вихрь жестоких ударов.

Бусый выхватил из костра пылающий сук, завопил что-то несусветное и бросился вон из ограждающего Круга. И понял, что огонь, разведённый двумя веннами, всё-таки решил быть на их стороне. Вместо того чтобы сразу же бесславно погаснуть, сук, которым размахивал Бусый, только шипел и разгорался всё ярче. Бусый встал над поникшим без движения Извергом и, хрипя от ярости, бил, бил, бил этим огненным мечом в наседающую Тень Тьмы…

Потом он лежал поперёк тела своего товарища, лежал очень неудобно, подвернув левую руку и откинув правую, ещё сжимавшую догоревший сук, но не пытался изменить положение, потому что двигаться было слишком хлопотно. Наверное, несколько раз он то ли засыпал, то ли проваливался в беспамятство. Во всяком случае звёзды — близкие звёзды, яркие в темноте, каких дома летом никогда не бывало, — очень уж быстро вершили свой путь по небу. И вот небо на востоке начало светлеть, и звёзды почти сразу исчезли.

Бусый как следует проморгался, когда солнце поднялось из-за горы и стало тормошить его ласковыми руками лучей. Вставай, дескать, пока жара снова не началась!..

Он хотел сесть, но сразу охнул и откинулся обратно. Он никогда не был неженкой, но вчера ему досталось, кажется, на год вперёд. Бусый стиснул зубы, тихо зарычал и кое-как перекатился на бок. Потом поднялся на колени…

До ручья, который вроде должен был привести его к реке с диковинным названием Ренна, было шагов десять. Бусый решил было встать и пойти, но прислушался к себе и сразу передумал. Ещё он хотел посмотреть, как там однорукий, но отложил и эту затею. Изверг был жив, он по крайней мере дышал, а раз дожил до утра, значит, мог ещё чуть-чуть потерпеть.

Бусый на четвереньках скатился к ручью, распластался на берегу, сунул голову в воду и понял, как это — блаженствовать на Острове Жизни. Он готов был решить, что в самом деле умер и незаметно вознёсся Туда, но боль, плескавшаяся во всём теле, была слишком уж посюсторонней. Бусый вспомнил про Изверга и захотел поделиться с ним животворным блаженством, но у него не было с собой ни чашки, ни ковша. Стащив негнущимися руками рубашку, Бусый пополоскал её в ручье, собрал в ком и пополз обратно.

Однорукий выглядел так, что Бусому враз вспомнился и растерзанный Колояр, и Итерскел, каким они с Осокой его нашли. И дело было не в ранах, Изверг и без особых ран казался выпотрошенным, выпитым до дна, лишённым жизненных сил. Бусый приподнялся и выжал рубашку у него над лицом. Вода заструилась по маминой вышивке и стала омывать веки, затекла в приоткрытый рот… Изверг застонал, замычал и принялся жадно глотать, но глаз не раскрыл. Делать нечего, Бусый отправился за живой водой снова. Потом ещё раз…

«Так вот о чём ты вчера не хотел со мной говорить. Знал, что Мавут достанет тебя, как только спустится Тьма. Ты ж Мавутич, ты ему клятву давал… Поэтому и в Круг не пошёл. Меня уберечь думал! А то мы их не видали! И Тень эту, и саму зубастую птицу, и ещё кого похуже. И морду били кое-кому…»

Он вообще-то подозревал, что, если бы промедлил, смалодушничал, позволил этой ночью Извергу погибнуть, — и сам бы в живых не остался. Но это уж никого не касалось.

Бывший венн тем временем очнулся, но встать или даже просто пошевелиться не попытался. Куда уж там… Сумел только облизать губы и еле слышно выдавить:

— Вниз… По ручью… Ренна… Торопись…

Ещё он толковал про город Кондар и какого-то Кей-Сонмора, но Бусый не особенно слушал. Нужен ему этот неведомый город, чего он там не видал? И Кей-Сонмор не нужен, он знал, что пойдёт к Таемлу. Но, чтобы Изверг от него отвязался и замолчал, — кивнул головой. Понял, дескать, всё сделаю.

Однорукий с облегчением опустил веки. Теперь, когда он сделал действительно всё, чтобы спасти Волчонка, можно и умереть наконец. Эта мысль принесла удовольствие и облегчение. Скоро здесь будет Мавут… Изверг едва не улыбнулся, представив разочарование и ярость Владыки, когда тот обнаружит мертвеца. Мальчишка к тому времени будет уже далеко. Он лёгок и быстр на ногу, недаром он Волчьего рода…

Приятные раздумья были прерваны самым бессовестным образом. Изверг очнулся от покачивания и толчков: его куда-то тащили. На волокуше, слаженной из двух жердей, заплетённых ветвями. Заплетённых сноровисто и притом очень знакомо, по-веннски…

Мальчишка отправился, как ему и было велено, вниз по ручью. Но про то, чтобы уходить одному, как не услышал. Однорукий лишь застонал про себя. Все венны были упрямы, как пни, они такими не становились, они такими рождались. Изверг послушал надсадное пыхтение Бусого и понял, что с волокушей тому от Мавутичей не уйти.

Выход оставался один. Встать.

Любой лекарь схватился бы за голову: какое идти, когда сил нет даже на то, чтобы слюну проглотить! Однорукий знал это, он и сам был очень неплохим лекарем. Но встать было надо…

И он встал.

Потому что тоже был из породы, которая упрямее пней…

К вечеру им удалось спуститься до самой Ренны.

— А эта… Тень? — спросил Бусый. — Она нас… ночью?..

Изверг покачал головой:

— Нет, малыш… Она раны зализывает. Ты ей славно накостылял…

— Мы, — буркнул мальчишка.

Изверг согласился:

— Да. Мы…

ДЫМ НАД СВЕТЫНЬЮ

Прямохожим путём Твердопюб домой не побежал. На mom случай, если Росомахи всё же захотят его остановить, пустился через ночной лес вкруговую. Сперва к Светыни, потом берегом. Там, у берега, было множество потаённых мест, где его никто никогда не найдёт. Он подберётся вплотную и…