резко ответила Катрин, изгоняя из памяти флакон духов, которыми воспользовалась перед тем, как спуститься к ужину. — Хаген, я так не могу! Хотя бы оденься!
— Здесь не во что. Но ты права — пора прикупить пару костюмов. Мне все труднее становиться нематериальным. Думаю, осталось не больше месяца.
— Так быстро? — растерялась монашка. — И что дальше?
— Женюсь на тебе, — хохотнул почи-уже-не-призрак.
— Что?! — Катрин в возмущении крутанулась на месте и уставилась в наглые глаза.
— Надо же как-то объяснить метки в ауре. Сейчас ты рискуешь, Катрин. Любое магическое сканирование обнаружит нашу связь.
Она вздохнула
— Ничего не получится. Пресветлые сестры дают обеты навсегда. Мои клятвы не дозволяют замужества.
— Дозволяют. По особому разрешению иерарха.
— И как ты намерен получить его?
— Поверь, это будет несложно, — откликнулся некромант с такой убежденностью, что Катрин поняла — получит. А если иерарх будет ерепениться, то очень пожалеет.
Нельзя не признать — за всю свою жизнь Катрин не встречала человека опаснее Тайберга. И это… восхищало?
— А если я не соглашусь? — спросила она, только чтобы прогнать это слишком сильное чувство.
Некромант помрачнел.
— Почему? Только не говори, что тебе больше нравится таскать этот скучный балахон и быть на побегушках у старой крысы?
О нет! Скудность монастырского быта и ханжеские рассуждения о небесной благодати — это то, что Катрин терпеть не могла в своей жизни. Поэтому она с такой охотой бралась за мирские дела, улаживая для настоятельницы щекотливые вопросы.
— Меня полностью устраивает наш нынешний договор, а замужество будет означать его пересмотр.
— А, ты про это, — некромант заухмылялся. — Не бойся, я не стану настаивать на супружеском долге. Если сама не захочешь.
Его пальцы очертили скулу Катрин, скользнули вниз по щеке. В темных глазах вспыхнул жадный огонек.
— Но я сделаю все, чтобы ты захотела… — шепнул он, наклоняясь ближе.
О, она уже хотела. Было в проклятом некроманте что-то порочное и безумно соблазнительное. Наверное, таковы демоны-инкубы, соблазняющие трепетных дев.
Но Катрин никогда не была трепетной. Она отпрянула, скрестив руки на груди.
— Ты нарываешься на оплеуху.
— Любишь бить мужчин, дорогая? Не сказать чтобы я большой поклонник подобных игрищ, но ради тебя, так и быть — потерплю. Развлекайся, — Тайберг раскинул руки в стороны.
Боги, он невыносим!
— Прекрати! — пришлось приложить усилия, чтобы не поощрить его улыбкой. — Лучше скажи, что мне делать с заданием? Ты можешь просто отдать мне это заклинание?
Тайберг посмотрел на нее так снисходительно, что Катрин почувствовала себя ребенком, который просит луну с неба.
— Милая моя, никакого заклинания подчинения не существует. На драконов не действует магия. Я просто оказал семейству Муассанита большую услугу. Настолько большую, что мог просить что угодно. Я попросил мести.
Да он ее за идиотку держит?!
— Тогда для чего нужно было сжигать себя на площади?
— Это было… частью услуги, если так можно выразиться, — он вздохнул. — Собственно, я не собирался умирать. Просто… что-то вроде финального этапа эксперимента. Ритуальное мученическое самоубийство — самый надежный способ получить доступ к почти безграничной силе. Я рассчитывал решить сразу нескольких задач. Напитать магией родовой камень драконов. Официально умереть и тем самым избавиться от навязчивого интереса со стороны инквизиции. Ну и обрести вечную жизнь после смерти, — некромант издал короткий смешок. — В некотором роде можно сказать, что я достиг всего, чего хотел.
Катрин смерила его ошарашенным взглядом.
— Ты с самого начала собирался стать призраком?!
— Не призраком, — он вздохнул. — В мои расчеты вкралась ошибка… неустранимая, к сожалению. За эти годы у меня было много возможностей для проверки. Неуязвимость и бессмертие не сочетаются с плотью, за них всегда придется заплатить телом. Тот случай, когда лекарство горше болезни. Никому не пожелаю подобной тоскливой вечности.
Что-то в его голосе заставило Катрин вздрогнуть и пугливо поежиться.
Тайберг перевел на нее взгляд и на лице некроманта заиграла привычная ухмылка.
— Все к лучшему. Идиоты-святоши в погоне за властью отправили тебя прямо в мои объятья. Тебе не кажется, моя нежная женушка, что это был перст судьбы?
Монашка фыркнула. Она не верила в судьбу.
— А мне что прикажешь делать? Храм уже сотню лет живет мечтой подчинить драконов. Настоятельница никогда не поверит, что заклятья не существует.
— Ах да! Я же принес для тебя, — Тайберг отступил к столу и вынул из ящика тетрадь в растрескавшейся коже. — Держи.
— Что это?
Катрин с опаской пролистнула пожелтевшие от времени страницы. Исписанные размашистым почерком, с множеством графиков, схем. Буквы выглядели знакомо, но не складывались в привычные слова.
— Мой рабочий дневник… В нем я описал свою встречу с драконами и детали нашего договора. Надеюсь, когда ваши святоши расшифруют записи, храм перестанет мечтать о несбыточном.
Катрин не разделяла его уверенность. Она еще раз пролистнула дневник и остановилась на наброске, изображающем строение драконьего крыла. Можно спорить хоть на сотню либров, что это не фантазия, а зарисовка с натуры.
— Не жалко?
— Жалко, — он вздохнул. — Здесь нет ничего, что можно использовать для получения власти. Но этнографический материал просто бесценный. Признаться, я планировал написать по нему книгу.
Катрин нахмурилась. После этих слов отдавать дневник захотелось еще меньше. Она задумалась и с удивлением поняла, что больше не воспринимает себя частью храма. Всего за несколько месяцев Кленовый особняк стал для Катрин большим домом, чем аскетичная келья и гулкие залы. А населявшие его чудаки были ближе и роднее чопорных пресветлых сестер.
— Не хочу отдавать его. Разве нет другого пути?
— Ну… — он сощурился, прикидывая что-то. — Могу лично наведаться к вредной бабе. Пока мне еще доступна призрачная форма. Тряхну стариной.
— Зачем?
Некромант кровожадно улыбнулся.
— Чтобы провести разъяснительную беседу, моя драгоценная. Готов спорить, что у меня получится напугать старую кошелку до мокрого исподнего.
Глава 23. Все сложно
Я отшатываюсь от окна, прижимая ладони к горящим щекам. Мотаю головой, пытаясь избавиться от только что увиденного зрелища, но оно так и висит перед глазами. Обнаженный (и более чем материальный) Тайберг пристроился сзади к монашке и обнимает ее недвусмысленным жестом, поглаживая ладонью по животу.
Боги и демоны, я совсем не святоша, у меня широкие взгляды человека из двадцать первого века! Но от увиденной картинки хочется сгореть
