Стоило хорошенько все обдумать. Ну и посоветоваться со знающими местные реалии соратниками. В досье разведчиков было много информации, но ни единого слова о коррупционных раскладах. Эту лакуну следовало заполнить, прежде чем переходить к решительным действиям.
Значит, оставалось только отложить акцию возмездия, и заняться прояснением ситуации с воровством древесины. Пусть торговля бревнами, даже в оптимистичной перспективе, не могла дать столько, сколько один закрытый аукцион артефактов. Но это мое! И никому не позволю это у меня отбирать!
После утренних процедур, надел цивильный костюм, кстати, отлично скрывающий кобуру с пистолетом, завел застоявшуюся «Вишенку», и покатил в Сан-Хосе. Не так уж и далеко. Два десятка километров для танка — полчаса. Максимум.
Поля-поля-поля. Кое-где виднелись выцветшие на солнце щиты ветрозащиты. И ни единого дерева. Что-то на делянках росло и колосилось. Поблескивали серебряными нитями канавы с водой. Далеко, почти на горизонте, пылил фермерский трактор. Но мне эта сельскохозяйственная идиллия не нравится. Пусто. Без деревьев кажется будто бы все вокруг искусственное. Пластмассовое. Не настоящее. Будто не Мать-Природа тянет все эти ростки к небу, а какие-нибудь метаболические добавки, гормональные присадки и химические удобрения.
Пока ехал, даже старался не крутить головой. Не смотреть на агрофеерию человеческой глупости. А то у меня от плохого настроения кулаки начинают сжиматься. Да так, что штурвал поскрипывает. А он ведь ни в чем не виноват.
Деревня Сан-Хосе оказалась неожиданно белой. Вроде обычные дома. Зачастую составленные из стандартных жилых блоков. Но все вокруг выкрашено одним цветом. Даже жалюзи на окнах. Даже бордюры, отделяющие тротуары от проезжей части дороги. Заборы, киоски и опоры светофоров — все белое.
20
Старший Родригес, Роберто, не похож на прохиндея. Благообразный старичок — одуванчик. До белизны седые волосы создают ореол вокруг головы. Смуглая, сильно сморщенная кожа только усиливает впечатление.
Понятия не имею, из какой дыры эта семейка вылезла, но со мной старик пытается заговорить на каком-то неизвестном языке. Толи испанский, толи итальянский — я в этом не силен. Но шипящих мало. Значит, не португальский.
— Никогда не понимал людей, — скривился я. — Которые говорят на неизвестном языке. А по человечески можете?
— Мы не работаем на заказ, — с жутким акцентом, сказал Роберто на всеобщем.
— Да мне плевать, — отмахнулся я. — Я пришел узнать, где вы берете древесину на свои поделки?
— Поделки? — взвыл старикашка. — Поделки? Мы творим искусство!
— Знаю я, что вы творите. И даже знаю, сколько лет каторги стоит это творчество.
Чтоб добраться до мастерской этого «творца», нужно было пройти через выставочный зал. И уж там я отлично рассмотрел, из чего именно изготовлены работы. Не было никаких сомнений, что это бревна. Причем, судя по рисунку, сухостой. А где еще, кроме моего леса они могли это взять?
Есть, и не одна, планеты, на которых вырубка разрешена. Читал в Сети. Экологи конечно пристально следят за этим процессом. Лесозаготовительные организации обязаны высаживать равноценное количество саженцев, взамен вырубленным. Но, тем не менее, древесина на рынке Федерации не дефицит. Да — дорого. Но купить можно.
И снова, как и во всем, есть нюанс. Сухостойные деревья за деловую, то есть пригодную для использования в отделке, не считаются. Говорят, кое-где умершие стоя деревья преобразуют в топливные брикеты, которые нувориши покупают, чтоб изредка зажигать живой огонь в специально оборудованных приспособлениях. Печи, камины, очаги. Названия остались, но вот я лично, ни разу в жизни их не видел. Как по мне, так это тоже самое, что сигары от купюры прикурить. Дорогой, но бессмысленный пафос.
Поэтому — да. Начиная разговор с этим старым одуваном, я уже был абсолютно уверен, что нашел вора.
— Сейчас я вызываю полицию с криминалистами, — делюсь с «творцом» я своими планами. — И когда они определят, что твои поделки изготовлены из краденной у меня собственности, ты отправишься в тюрьму. Как тебе перспектива, старик?
— Да кто ты такой? — сорвавшись на фальцет, ив один миг растеряв акцент, вопит «скульптор».
— Не бойся его, дедушка, — встревает в разговор старших какой-то смелый юноша. — Пусть вызывает. Ты же знаешь. Здешний полицейский не посмеет нам что-то предъявить. А мэр деревни вообще твой троюродный внук.
— Мы ничего у тебя не брали, — сразу набрался отваги старик.
— Скупка краденного — тоже преступление, — хмыкнул я. — А ты, парнишка, суши уже сухари. Я веду запись разговора. А ты только что на коррупционную статью себе наговорил.
— Где он⁈ Где этот гад? — доносится откуда-то из глубин большого дома. — Кто посмел напасть на нашего драгоценного предка!
Через минуту в мастерскую вбежал еще один ребенок — мужчина лет этак тридцати от роду. С крупнокалиберным ружьем в руках. Реально, я могу большой палец в ствол засунуть. С кем таким оружием воевать? С несуществующими в природе рептилоидами?
Но зачем же меня этими чудо-стволами в грудь тыкать? Это же… небезопасно.
— Вали его, Хорхе! Вали! Он нас спалил с древесиной! — заорал первый молодой придурок, окончательно выкапывая себе могилу.
Потому что мне оставалось лишь, дернуть за цевье ружье на себя, и вывернуть оружие из рук этого Хорхе. Потом, правда, тело все сделало за меня. Рефлекс. И ничего с этим уже не сделаешь. Так что парнишка тут же получил прикладом в лоб. И отключился.
— Привет, Хельга, — вежливо поздоровался я с лейтенантом Корсак, вызвав ее по коммуникатору. — Не подскажете, воровство деревьев из моего леса, это по вашему ведомству, или мне в окружную полицию обратиться?
— Поймали вора, господин полковник? — деловито поинтересовалась женщина.
— Целую банду, — согласился я.
— Вы где? Сейчас приеду. И капитана в Камтелионе поставлю в известность. Налицо нарушение и уголовного и экологического законодательства.
— Вот оно как? — я о таком выверте законодательства не задумывался. За окнами завыла сирена патрульной полицейской машины. — Рекомендую поторопиться. У нас тут еще и коррупционеры имеются.
— Принято, — деловито восклицает Корсак. И вроде завершает разговор, но я слышу, как она проговаривает: «Это не поселение, а бандитский притон какой-то!»
— Всем стоять! Руки за голову! Оружие на пол! — отважный полицейский врывается в мастерскую, и сходу начинает тыкать в меня табельным пистолетом.
Ну что за деревня⁈ Все, как один вооружены, и так и норовят меня этим напугать. И ладно бы были действительно опасными ребятами. А то — дилетанты какие-то. Придурок с громобоем. Этот вот толстяк, у которого длины форменного ремня не хватает, чтоб полностью пузо охватить.
— О! — хихикнул я. — Вы как раз вовремя, офицер. Арестуйте этих людей. Они воры.
— С чего мне тебе верить, чужак? — трясет оружием пузан. — Я знаю семью Родригесов давным-давно. Это уважаемые люди.
— Эти твои уважаемые люди воруют мой лес.
Изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не засмеяться. Ну, до чего же комичен этот тип! Еще с ржавым пистолетом. Каким нужно быть ленивцем, чтоб до такого довести штатное оружие⁈
— А вот тебя я не знаю. И вижу, что ты вломился в дом достопочтенных Родригесов, и угрожаешь им оружием.
Чудовищного калибра ружье вообще-то сразу я на стол положил. И запись на нейролинке это легко подтвердит. Но продажному блюстителю собственного кошелька требовался законный повод взять меня под арест. А я что? Человек искренне хочет вырыть себе яму поглубже. Кто я такой, чтоб стоять на пути этого разрушительного процесса?
— М-м-м, — понимающе кивнул я. И активной мимикой попытался подсказать толстяку, что его полицейский компьютер уже определил кто я такой, и какими правами обладаю. Собственную, хоть и перевернутую кверху ногами, фотографию я ни с чьей другой не спутаю. А компьютер висит на поясе горе-правоохранителя.
