Я привязал коня примерно в миле от Палантаса. Позднее он мог еще мне пригодиться, но пытаться въехать в город верхом было слишком рискованно.
Приблизившись к стенам, я направился на северо-запад, к морю. Снял сапоги, убрал их в мешок и погрузился в холодную воду. Полумильный заплыв до гаваней Палантаса взбодрил меня и смыл с одежды хотя бы немного крови и грязи.
Бесшумно разрезая воду, я плыл к пристаням, а точнее, к конкретному пирсу. Добравшись до него, я начал подниматься по кустарной лестнице. Появились руки, ухватившие мои запястья и втянувшие меня наверх. К моему горлу приставили нож.
— Пароль… или, эльф, мне придется отделить твою голову от шеи!
— «Гильдия Воров по-прежнему правит». Это тебя устраивает, Тарл Одноглазый?
— А, это ты. Давай быстрее. Патруль близко.
Рослый мужчина с повязкой на глазу отпустил меня. Я помчался от пирса в секретный туннель возле пристани. Патруль найдет только пьяного Тарла, спящего в лодке. Я проник в город.
Выйдя из туннеля, я свернул за угол и столкнулся с одним из телохранителей Брайан Мора, стоявшим на пустынной улице. Я узнал его, а он, к сожалению, узнал меня. И вцепился в мою руку.
— Во имя ушедших Богов, наконец-то я поймал тебя, эльф-убийца…
Я вогнал кинжал ему под кирасу. Он свалился с меня мертвым грузом.
В этот момент из таверны вышел еще один стражник. Он увидел, что я стою над телом его товарища, и, закричав, выхватил меч и бросился на меня. Двери таверны распахнулись настежь, и на улицу вытекло еще больше стражников.
Они преследовали меня, пока я улепетывал по улице, и продолжали наступать мне на пятки, когда плутал и запутывал следы среди переулков и тропинок Палантаса. Вскоре налитые пивом животы стали тяготить их, и они начали отставать. Но их крики привлекли внимание другого патруля. На бегу я стащил веревку с пояса и привязал «кошку». Метнул ее. Крюк зацепился с первого раза, и я взобрался так быстро, как только позволяло мое израненное тело. Преследователи появились в тот миг, когда я уже подтягивался наверх. Я побежал по крышам.
Поскольку один из них был убит, стражники не собирались сдаваться.
Вскоре великое множество гвардейцев приступило к обыску крыш по всему городу. Они были неутомимы. Моей единственной надеждой на спасение были коллекторы. И до встречи оставались считанные минуты.
Я стоял на крыше крупной гостиницы под названием «Кулак и перчатка». Прыгнул вниз, ухватился за подоконник и на инерции влетел в окно, разбивая ставни и приземляясь на кровать… занятую кровать. Жирный коротышка в ней заорал так, что, наверное, слышно было аж в Устричном.
— Простите, ошибся комнатой, — сказал я, соскакивая на пол.
Вся гостиница проснулась и высыпала в холл, чтобы выяснить, что происходит. Два стражника вошли в двери, перекрыв единственный выход. Я помчался вниз по лестнице и бросился прямо между ними.
Они занесли кулаки, но промахнулись и попали друг по другу.
Я продолжал бежать, направляясь по переулку к одному из люков, ведущих в коллекторы. Но такова моя удача — на нем стоял один из стражников! Время было на исходе. Я прошелся колесом, выполнил переворот вперед, приземлился и прыгнул на него, сделав в воздухе сальто, чтобы действовать ногами. Сокрушительный удар отправил стражника в забытье.
Я отодвинул тяжелую решетку и спустился вниз, остановившись только затем, чтобы задвинуть решетку на место. Стражники скоро найдут своего потерявшего сознание товарища и поймут, что я убежал в коллекторы, но даже в этом случае они вряд ли станут преследовать меня. Гильдия Воров все еще заправляла хотя бы в этой части Палантаса.
Достигнув дна, я зажег факел. Потолки в этой части коллекторов выше, чем обычно, так что можно было идти в полный рост. Я сверился с пометками на стенах — пометками, сделанными теми, кто находит для себя более безопасным путешествовать под землей, чем по поверхности, — потом вытащил карту и направился к месту встречи. Не было видно никаких признаков жизни, кроме вездесущих крыс, но затем в туннеле позади меня раздалось жуткое хихиканье. Я оглянулся, однако ничего не увидел.
Несколько минут спустя снова послышалось хихиканье, но в этот раз к нему добавился еще и шорох ткани по камню.
Я пошел быстрее.
И неожиданно оказался в окружении маленьких, грязных существ со спутанными волосами и чумазыми лицами. Зловоние почти оглушало меня. Они тянулись сразу со всех направлений, цепляясь за меня и крича:
— Вот здорово! Обеденный гость! Не желаете ли несколько отличных сочных крыс?
Овражные гномы!
Казалось, они были повсюду. Мне не хотелось убивать никого из этих несчастных созданий, а времени на обед с ними уже не оставалось! Я ударил мечом плашмя, надеясь отпугнуть их.
Напугать получилось, но гномы не убежали. Увидев оружие, они в унисон закричали и, бросившись прямо на меня, хватаясь за мои ноги и пояс, стали молить о пощаде.
Я отмахивался мечом, но это был жест отчаяния. Мне недоставало силы скинуть с себя две дюжины овражных гномов. Ноги потеряли опору, и гномы куда-то меня потащили.
Внезапно они в панике завопили и уронили меня в грязь. Я посмотрел наверх и увидел, как сквозь толпу убегающих существ продирается огромный людоед.
— Эльф, ты опаздываешь, — с насмешкой сказал он. Людоед провел меня коллекторами к бронированной двери и обрушил на нее кулак. Маленькая заглушка скользнула в сторону, и в щели появились чьи-то глаза. Через мгновенье дверь открылась.
Я вошел в голую, холодную каменную комнату. Воздух в ней был затхлым, словно в могиле. Внутри оказались еще один людоед, тейвар, которого я уже встречал, и эльфийка в одежде из черной кожи. Женщина вызывающе впилась в меня взглядом, сверкая темными глазами. Никаких признаков пленницы или похитителя. Я осмотрелся, поизучал тени.
— Итак, эльф, он у тебя? Глаз Дракона?
Голос одновременно казался прекрасным и ужасным. Сильванестийский тенор в гоблинском хоре. Золотой дракон, плавающий в море крови. Свет, поглощаемый тьмой.
Самой моей душе было больно слушать его.
— Он у меня, — рявкнул я, пытаясь найти чудовище, на встречу с которым пришел. — Где моя жена?
Некое существо вышло из теней. Холодный ужас затопил мое сердце.
Эльфы назвали их отродьями Хаоса, потому что они, скорее всего, появились во время Войны с Хаосом. Это отродье казалось ужасной смесью ящера и птицы. Ростом оно было под девять футов, с ярко-красной чешуйчатой кожей, покрытой черными полосками, как расплавленная лава. Его голова была длинной и узкой, глаза располагались по бокам безносой морды. Отродье заговорило, и за тонкими губами показались ряды острых, как бритва, зубов, способных в один миг разорвать плоть вместе с костями. У него было две костлявые руки с когтистыми трехпалыми кистями, выше и ниже каждой конечности находилось по два непрерывно шевелившихся щупальца. У него было две ноги с коленями, вывернутыми назад, как у птицы, и на каждой ноге по три когтя. При всем своем причудливом и жутком виде, двигалось оно изящно, словно перетекая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
