Тебе всего восемнадцать. Ты все еще в школе и не гуляла всю ночь. Я ужасно волновалась.
Я достаю телефон из сумки, но не пропускаю ни звонков, ни сообщений. — Я не знала, что ты беспокоишься. Ты не звонила.
— Я твоя мать, Миа. Конечно, я беспокоюсь. — Она поворачивается к Лаз. — Мужчина с такой репутацией, как у тебя, не должен проводить ночь наедине с неопытными девушками.
— Как угодно, Джулия. Я отвез свою падчерицу на кладбище, а потом в гостиницу и трахнул ее. — Его голос сочится презрением, хотя именно это он и сделал. Покачав головой, он поворачивается к кухне. — Кто хочет кофе? Моя голова сейчас взорвется.
Он уходит, не дожидаясь ответа, и мы с мамой смотрим друг на друга.
— Я смотрю за тобой, юная леди.
Мой желудок сжимается. Чувствует ли она на мне запах секса, который у меня был с ее мужем?
— Если я узнаю, что ты причастна к провалу моей вечеринки, я вышвырну тебя из этого дома так быстро, что у тебя закружится голова.
Я почти вздыхаю с облегчением. Ах, да. Что. То, что она упомянула о вечеринке, напомнило мне о том, что я подслушал между ней и моими дядями.
— Сейчас уже слишком поздно избавляться от меня. Опоздала на девятнадцать лет.
Глаза мамы расширяются. — Ты подслушивала мои личные разговоры?
— На самом деле это не подслушивание, если я стою в холле и слышу тебя против своей воли. Ты и мои дяди говорили обо мне во все горло.
Ее рот работает так, будто она пытается выплюнуть что-то горькое. — Я не могу больше держать тебя в узде. Мои братья уже несколько недель говорят, что тебе нужен муж, чтобы тебя контролировать, но я подумала, что будет лучше, если ты сначала закончишь школу. Как обычно, они были правы.
— Как будто они были правы, что ты должен был избавиться от меня? Может быть, ты позволила мне родиться, но ты давно изгнала меня из своего сердца.
Я отвечаю ей, и она удивляется, что я ей отвечаю.
Затем она приходит в ярость и кипит: — Неблагодарное дитя.
Лаз услышал, как мы спорим, и стоит в дверях. — Джулия, ей восемнадцать. Она слишком молода, чтобы выходить замуж.
Она стреляет в него надменным взглядом. — Я была помолвлена в семнадцать. Я съела свой оставшийся именинный торт в ночь перед свадьбой.
— И посмотри, как хорошо обернулся для тебя этот брак, — парирует он.
— Как ты смеешь! Кто ты такой, чтобы читать мне лекции о браке?
Пока они спорят, я пытаюсь улизнуть.
— Куда, по-твоему, ты идешь, юная леди? Мне есть что обсудить с тобой. Собираешься ли ты бросить школу или предпочитаешь, чтобы свадьба состоялась после окончания учебы? Лично я не понимаю, почему ты до сих пор посещаешь занятия.
Я смотрю на маму. Я все еще посещаю занятия, потому что понятия не имею, чем хочу заниматься в жизни. Может, я поступлю в общественный колледж, как только выйду отсюда. У меня нет оценок для Лиги Плюща или любой другой приличной школы, но я все еще хочу получить аттестат о среднем образовании. — Только не говори мне, что ты серьезно хочешь, чтобы я вышла замуж?
Мама одаривает меня натянутой, недружелюбной улыбкой. — Я смертельно серьезна. Мне надоело, что ты приходишь и уходишь, когда хочешь, и бросаешь мне вызов на каждом шагу. Детали мы сможем выяснить позже. Тем временем я начну звонить.
И с этими словами она поворачивается на каблуках и бойко идет наверх, с выражением лица, граничащим со злобным.
Она знает, что я испортила ей вечеринку.
Она не может этого доказать, но она знает, и вот как меня наказывают.
— Лаз, — шепчу я дрожащим от волнения голосом. — Я не хочу мужа, особенно такого, которого выберет мама.
Он подходит ко мне и кладет свою большую руку на затылок, пристально глядя мне в глаза. — Над моим трупом ты женишься. Этого не происходит.
— Что мы будем делать?
Я поражена, насколько естественным вдруг стало говорить «мы» . Как же это хорошо.
Я и Лаз.
Против мамы.
Против всего мира.
— Я что-нибудь придумаю. При этом постарайся не слишком волноваться. Просто сосредоточься на школе. — Лаз быстро оглядывается, прежде чем взять мое лицо в свои ладони. — И на мне.
Он накрывает мой рот своим обжигающим поцелуем, который я чувствую до кончиков пальцев ног.
— Ну давай же. Я сварю нам этот кофе.
В течение следующих нескольких дней я живу в страхе перед мужчинами, прибывающими в дом без предупреждения с обручальными кольцами. Я слышу, как мама по телефону спрашивает людей об их неженатых сыновьях и братьях. У нее есть список на планшете, и она делает заметки во время разговора. Сколько этот человек зарабатывает. Как давно этот в разводе.
Если я не подпишу свидетельство о браке, я не смогу выйти замуж. Я напоминаю себе об этом снова и снова. Не похоже, чтобы у мамы были какие-то рычаги воздействия на меня, кроме того, что она вышвырнула меня из этого дома, и я почти ожидал, что это произойдет в любом случае.
Куда бы я ни пошла в этом доме, я вижу Лаза или вспоминаю ночь, которую провела с ним. Его голос грохочет снизу, когда я нахожусь в своей комнате. Его запах витает в воздухе, когда его нет. Я часто слышу, как он насвистывает себе под нос или включает рок-песни по радио, когда ремонтирует свою машину. Есть только один мужчина на земле, за которого я даже подумала бы выйти замуж, и он женат на другой.
К несчастью, я представляю себе будущее, в котором я тоже замужем, а мы с Лазом крадемся за спинами наших партнеров. Я ненавижу это. Половину времени я уже терзаюсь чувством вины, и мне не доставляет удовольствия знать, что я краду чужого мужчину. И все же я не могу отделаться от мысли, когда в следующий раз почувствую могучие руки Лаза вокруг себя и его язык у себя во рту.
Я как раз занимаюсь домашним заданием по истории, когда открывается дверь моей спальни и входит Лаз. Он одет в свободную темно-серую рубашку с черными джинсами, а мягкая ткань так хорошо смотрится на его мускулах и подчеркивает сильное горло.
Интересно, собирается ли он сказать мне, что мама назначила дату моей свадьбы, когда горячая улыбка скользит по его губам. Он здесь для чего-то другого.
Лаз берет меня за руку, поднимает на ноги и целует.
— Что..
— Твоя мама
