Читаем без скачивания А отличники сдохли первыми... (Часть 4) - Рик Рентон

— Там на шоссе, на асфальте, со стороны Новоузенской — тягач военный. Отправь бойцов — пусть постерегут. Но ближе, чем на пару десятков метров — не подходить. И никого не подпускать.

— В смысле? — Лейт помогал открыть ворота пошире. — Чё с ним не так?

— В лучшем случае — он немного радиоактивный. В худшем... У него в почве на колёсах ещё могут оставаться споры доходяг. И у вас тут тогда такие же грибочки вырастут, как и в Светлом. А они, поверь мне, совсем несъедобные.

— Окей... А чё у вас там вообще случилось? Вы костюмы тоже в Светлом потеряли вместе с «буханкой»?

— У тягача оставили. Их бы вообще сжечь, вместе с масками. Короче, новости будут позже... — Зайдя за ворота, я огляделся. — Где у вас лазарет? У нас тут раненые.

— Пошли. — Лейт подставил плечо Шотгану, которому с другой стороны помогал хромать Юрок. И махнул рукой к белому домику неподалёку. — Туда. Вертолёт нам оказался не друг, что ли? Стрелял?

— Стрелял, но не по нам. Там ленинские тоже за ним охотились. — Я вместе с Егором помогал идти Пуху. Кровь с правого бока залила ему уже всю штанину до колена. Паренёк заметно побледнел.

— А чё доходяги? Много их там?

— Потом, Лейт. Всем всё потом сразу расскажу. Где Алинка? А, вон...

Девчонка, в окружении всего собачьего семейства, тискала на руках одного из щенков. Но, едва заметив нас, она отдала зверёныша матери и заторопилась к нам на встречу.

Собираясь в поход, она взяла с собой ранец, на который красной изолентой наколеила медицинский крест. Помимо сухпайка и небольшого запаса патронов, рюкзачок был битком набит аптечками и перевязочным материалом. Подаренную энгельсскими амазонками военную каску — с таким же красным крестиком — она прицепила к ранцу снизу. Помимо ножа в поясном чехольчике и «Глока» в кобуре на плечах, её арсенал теперь дополнял болтающийся за спиной лёгкий охотничий карабин — один из первомайских трофеев Чёрного отряда.

— Сколько раненых? — Выпустив щенка из рук, она немедленно начала кружить вокруг нас в поиске ранений. Прежде всего — на мне.

— Двое. Да в порядке я, в порядке... У них вроде ничего сильно серьёзного, органы и артерии не задеты. Но кровь надо остановить. Займись ими. Ты тут по этой части самая опытная. И подтяни потом ремешок у карабина. Он не должен так болтаться.

— Хорошо... Это мне тут Дестрой подарил... Давай, я помогу. — Она приняла у меня руку Пуха. Почувствовав нежные объятья девочки вместо моей железной хватки, сбледнувший упитанный кадет засмущался и, вроде бы, даже немного порозовел. Во всяком случае, тут же перестал обречённо стонать.

Шунка и Рой составили компанию покалеченной процессии, кружа вокруг усталых подростков с озабоченным видом.

Освободившись от ноши, я, наконец-то, расслабился и стянул с себя автомат, который исколотил мне уже всю спину. И тут же почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Лань подошла неслышным шагом настоящего разведчика.

— Привет... — Когда мы сегодня посреди дня нагрянули в лагерь с кадетами, мне было совсем некогда обратить на неё должное внимание. И вот она сама проявила инициативу. — Как себя чувствуешь?

— Не всего... Привет. — На сей раз у меня была тема для разговора. Даже несколько. — Слушай, а у вас тут есть шоколад?

Немного опешив от такого поворота, девушка улыбнулась и пожала плечами:

— Наверное, только гематоген из аптек остался...

— Это даже лучше. Можешь попросить дежурных, чтобы вон тому пухлому ветерану выдали пару плиток, как с перевязкой закончат. Я ему должен.

— Хорошо... — Лань продолжала неловко улыбаться. Она явно была рада меня видеть, но немного стеснялась этого. И я снова не дал ей шанса продолжить разговор в неудобном для меня русле:

— И скажи-ка... А то как-то всё закрутилось-завертелось после нашего собрания... О чём вы там в больнице с Дестроем спорили?

— Хочешь, я подержу... — Прежде чем ответить, она указала на автомат, который висел на ремне в моей руке.

— Не надо, испачкаешься. Он весь в солярке. Мы все стволы сполоснули после этого грибного заповедника... Хотя я бы ещё и паяльной лампой по ним прошёлся чуть погодя, как обсохнут. Ты рассказывай, давай. Чего не поделили?

Девушка перестала улыбаться, нахмурилась и вздохнула:

— Пойдём к костру. Расскажу, пока они все на тренировке...

У того самого кострища, вокруг которого мы пару недель назад праздновали кельтский первомай, Лань грациозно присела на одно из поленьев, разложенных вокруг вместо скамеек. Я без затей плюхнулся на землю рядом, протянув к тлеющим углям руки и сапоги. По другую сторону пара девчушек в чёрно-белых коттах колдовала над котлом с кипящим ужином. Кокетливо стрельнув глазками в нашу сторону, они тут же продолжили невозмутимо выполнять обязанности дежурных по кухне после того, как Лань ответила им суровым взглядом исподлобья.

— В общем... Болт почему тогда с нами не пришёл... Совсем не потому, что якобы ещё не оклемался. — Лань сделала паузу, подобрала палочку и поворошила угли. — Из-за другого...

— Я его не знаю, но почему-то мне он уже не очень нравится. Продолжай. — Искры от потревоженных углей взлетели мне прямо на сапоги, но тут же погасли, приземлившись на сырую кирзу.

— Во-первых, он должен обратно принять командование. Он же был капитаном с самой зимы. А Дестр и Лейт — лейтенантами, каждый со своим взводом. — Лань отложила палку и сложила руки на коленях. — А когда он... Ну... Жорой стал. Тогда Дестр по старшинству стал капитаном.

— А Дестрой, я так понимаю, против?

— В том-то и дело, что нет... — Девушка вздохнула и поджала губы, раздумывая над дальнейшим ответом. — Он верен уставу. Раз Болт снова нормальный, то так и должно быть.

— И в чём же тогда проблема? — Жар от тлеющих углей приятно грел уставшие ладони, протянутые к огню.

— Это у тебя от чего? — Должно быть, Лань впервые увидела мои руки вблизи при дневном свете. И заметив шрамы от гвоздей, осторожно прикоснулась к ним пальчиком. — Как будто распяли...

— Бандитская пуля... Точнее, гвозди. Не отвлекайся. — Я вытер свою пахнущую топливом мозолистую лапищу о штаны и положил на её протянутую ладонь. — Что там у тебя «во-вторых»?

Лань смутилась, но не убрала свою ладошку