лишний раз не тревожился.
– Да, Петр Григорьевич неважно в последние годы выглядит! – признала бабка.
– А я в благодарность за сотрудничество обязательно загляну к вам, когда мы этих бандитов возьмем! – пообещал я, – с цветами и тортиком в качестве признательности за помощь. Вы в какой квартире живете?
– В двадцать третьей.
– Вот и чудесно, спасибо за содействие, и не засиживайтесь у подъезда!
На этом я попрощался с бабкой и направился к лифту.
Тьфу-тьфу-тьфу, вроде бы получилось задурить бабке голову.
Когда я открыл дверь, отец нервно ходил по прихожей.
– И что ты ей сказал? – бросился он ко мне.
– А девушки где? – спросил я.
– Диана в душе, Галия на кухне.
Ну, это хорошо. Рассказал все отцу.
– И что, поверила? – изумился он.
– Ну, если не поверила, ждем визита участкового! – пожал я плечами, – если что, у меня есть три сотни, можешь на них рассчитывать, чтобы порешать с ним вопрос. Хотя, думаю, сотни нам должно хватить.
– Но нельзя же представляться работниками милиции, это же статья! – зашептал Тарас, озираясь на кухню.
– А я и не представлялся, – сказал, улыбнувшись, – я использовал другие слова, чтобы создать такое впечатление, но никакими лейтенантами или майорами не представлялся.
Участковый не пришел. Социальная инженерия сработала. Ну, если, как я где-то раньше читал, даже серьезный чиновник из Минфина телефонным мошенникам несколько миллионов отдал, то должна была сработать.
Но расслабились полностью мы только через пару часов.
– Ну как тебе Москва? – спросил Галию, когда мы остались на кухне одни. Отец с Дианой пошли смотреть какой-то фильм по телевизору.
– Очень интересная! Вот только машин столько на улицах, что аж страшно! – сказал она.
Я хмыкнул. У меня, напротив, был нереальный диссонанс в пользу этого времени по поводу машин. К изобилию раритетных для меня марок я привык очень быстро. Просто вспомнилось детство и юность и как-то все эти «Волги» с «горбатыми Москвичами» стали восприниматься как что-то естественное. А вот к малому количеству машин в Москве я привыкнуть все никак не мог. Не укладывался столь слабый дорожный трафик в мою картину мира, хоть тресни. По сравнению с 2023 годом, машин, почитай, что и не было. И это было очень здорово, создавая особое настроение. Какое в двадцать первом веке у москвичей появлялось только глубокой ночью, когда почти останавливалось движение на улицах. Но в 21 веке даже ночью московские улицы выглядели оживленней, чем в 70-е в разгар дня. Возможно, такое впечатление складывалось еще и потому, что машин сейчас в моей новой жизни в принципе мало. Дворы пустые, обочины не заняты. Попробуй вообрази себе такую картину в Москве сейчас, когда на каждом пятачке ютится чей-то «железный конь».
А на следующий день я уговорил всех пойти на Красную площадь. Хотелось посмотреть, как она выглядит, сравнить со своими прежними воспоминаниями.
***
Комсорг Механического завода безмятежно смотрел в окно своего кабинета, когда зазвонил телефон. Первый звонок с утра. Какое утро спокойное-то!
– Сатчан у аппарата, – сказал он.
– Але, Паша! Это Александр Федорович из горисполкома.
Сатчан тут же подобрался на стуле. Зампред горисполкома – это серьезно.
– Да, слушаю вас, Александр Федорович, – вежливо сказал он.
– Тут такое дело. Наслышан о твоем комсомольце, вундеркинде, который по линии общества «Знание» работает. Ну тот твой тезка, что про Бессмертный полк еще интервью давал товарищам из Брянска.
– Про Павла Ивлева?
– Да, про него. Слухами земля полнится, так что пришли его сегодня выступать к нам в горком по линии общества «Знание». Хочется самим послушать и понять, что это его так хвалят везде, где он выступал. А то в Брянске товарищи выпали в осадок – никто больше в нашем городе не хочет их привычных потрепанных молью доцентов-пенсионеров на лекции вызывать. Все теперь требуют именно твоего молодца! Они в замешательстве, такого раньше никогда не было.
Сатчан слушал зампреда и жопой чуял, что у него проблемы. Придется отказывать сейчас – Ивлева в городе нет. А отказывать городской власти всегда плохо, нехорошо влияет на карьеру. А сейчас как раз решается его скорый отъезд в Москву. И чтобы он состоялся, необходимы благожелательные отзывы не только с Механического завода, но и из горисполкома.
– К сожалению, наш вундеркинд сейчас в Москву уехал, поступает в МГУ, – признался Сатчан, а что еще делать-то! – И на заводе нашем он больше не работает. Уволился в связи с поступлением.
Пауза. Затем недовольный голос из трубки:
– Очень плохо, товарищ комсорг! Но мне уже деваться некуда, собрание на 14.00 назначено, что молодой комсомолец будет выступать, людям сказано. Крутись как хочешь, либо другого вундеркинда ищи, либо сам приезжай выступать. Да, тема такая «Комсомол на службе Родины». Все, решай вопрос.
Трубка загудела короткими гудками.
Сатчан бросил взгляд на часы. Одиннадцать утра! Три часа до выступления осталось, на самом деле еще меньше, туда же еще прийти надо пораньше. Другого вундеркинда на заводе точно не было, никто из работяг-комсомольцев для выступления в горкоме партии точно не годился. Убедительно выступить они могли бы разве что по теме «Крепкое словцо как верный помощник в рабочем процессе», но и для этого пришлось бы именно при помощи этих самых крепких слов и выступать. Но товарищи в горкоме явно не согласятся на такую замену темы лекции.
И тут Сатчан вспомнил, что Пашка привел Славку на свое место. Ну-ка!
Комсорг выскочил в приемную. Славки не было, видимо, ушел свои путевые листы, или как там это называется, обрабатывать.
Вернувшись к себе, Сатчан набрал главбуха.
– Ирина Викторовна, здравствуйте! А Слава не у вас сейчас? Да? Пусть подойдет срочно ко мне! Спасибо!
В ожидании прихода Славки Сатчан задумался. Да, это здорово, что он наткнулся на Ивлева и придумал, как использовать его способности для собственного карьерного роста. И ведь он точно, как зампред сейчас сказал – вундеркинд! Слово-то какое точное подобрал. Но что получается, помочь он помог, но теперь лучше его от себя не отпускать. Жаль, что с МГУ уже не переиграешь – хотя и можно, конечно, сделать звонок и снять протекцию. Но, если он не поступит, то вернется в Святославль злой, что его обманули, и никакого сотрудничества не получится. Хотя нет, даже не вернется – отец его к себе в свой институт пристроит, как
