Айви удивленно моргнула, разглядев меня.
– Когда ты это купила? – спросила она, и я широко улыбнулась.
– Кист все нашел в моем шкафу, – весело сказала я: другого признания в отсутствии у меня вкуса он не услышит.
Мы собирались на свидание, так что я подошла к Кистену. Ник получил бы поцелуй, но под взглядами Айви и Дженкса – в случае Дженкса буквально «под» – некоторая осмотрительность оправдана. И вообще сегодня со мной не Ник.
Дженкс приземлился на плечо Айви:
– Надо ли мне тебя предупреждать? – спросил он Кистена тоном заботливого папочки, поставив руки на бедра.
– Нет, сэр, – совершенно серьезно ответил Кистен, и я с трудом удержала улыбку.
Зрелище четырехдюймового пикси, грозящего пальцем шестифутовому живому вампиру, было бы комичным, если бы Кистен не воспринял его так серьезно. Но угрозы Дженкса – самые настоящие и вполне осуществимые. Убийц-пикси еще трудней остановить, чем фейри. Они бы правили миром, если бы захотели.
– Хорошо, – сказал Дженкс, явно удовлетворенный.
Я стояла рядом с Кистеном, перекатываясь с носка на пятку в своих ботинках, и смотрела на всех. Все молчали. Чувство было на редкость странное.
– Ну идем? – наконец предложила я.
Дженкс хихикнул и упорхнул загонять своих детишек обратно в стол. Айви еще раз пристально глянула на Кистена и вышла из зала. Включился телевизор – раньше, чем я ожидала. Я оглядела Кистена и подумала, что сейчас он от своего байкерского имиджа дальше, чем корова от балерины.
– Кистен, – спросила я, касаясь пальцами своей цепочки. – Что означает вот это?
Он наклонился немного ближе.
– Уверенность. Ничего не ищет, но за закрытыми дверями – оторва.
Он выпрямился, а я подавила дрожь возбуждения. О'кей. Такое… пойдет.
– Разреши подать тебе пальто, – сказал он, и я несчастно вздохнула, идя в переднюю следом за ним.
Мое пальто. Жутчайшее пальто с фальшивым мехом на воротнике.
– Упс, – произнес Кистен. В просачивающемся из зала свете видны были нахмуренные брови. – Что я тебе скажу… – Он снял свое пальто. – Надевай мое. Его и женщина может носить.
– Нет, погоди, – возразила я, делая шаг назад, пока он не надел его на меня. – Не такая я дурочка, клыкастик. Не хочу пахнуть тобой. У нас целомудренное свидание, и я не собираюсь нарушать правило номер один и смешивать наши запахи, еще не выйдя даже за порог.
Он улыбнулся, блеснув в полумраке белыми зубами.
– Поймала за руку, – признал он. – Но что ты наденешь? Это?!
Я невольно скривилась, глянув на пальто.
– Ладно, – сдалась я. Ужасно не хотелось портить мой новый элегантный облик нейлоном и искусственным мехом. И новые духи мне помогут… – Но я его надену совсем не для того, чтобы наши запахи смешались. Это понятно?
Он кивнул, но его улыбка заставила меня заподозрить обратное. Все же я разрешила ему надеть на меня пальто. Взгляд у меня слегка затуманился, когда тяжесть пальто уютным теплом легла мне на плечи. Может, Кистен теперь и не чувствовал мой запах, но я-то его запах чувствовала, и сохраненное тканью тепло его тела согревало меня. Кожа, шелк и едва уловимый запах свежести от лосьона после бритья образовали такую смесь, что мне стоило труда не дышать слишком глубоко.
– А ты как же? – спросила я.
Он теперь остался в одном пиджаке.
– В машине тепло. – Он убрал мою руку с дверной ручки, галантно сказав: – Позволь мне. У нас свидание. Позволь мне вести себя соответственно.
Я это считала чепухой, но все же позволила ему открыть дверь и взять меня под руку, когда он помогал мне спуститься по припорошенным снегом ступенькам. Снег начался вскоре после заката, и безобразные серые пятна, оставленные снегоочистителями, уже прикрыла девственная белизна. Морозный воздух был неподвижен – ни ветерка. Меня уже не удивило, что он придержал для меня дверцу машины, и, устраиваясь на сиденье, я невольно чувствовала себя по-особому. Кистен захлопнул дверцу и обошел машину. Кожаные сиденья были теплыми, с зеркала заднего вида не свисало картонное дерево. Я перебрала диски на стойке, пока Кистен садился в машину. Диапазон был от Корн до Джеффа Бека, и даже был диск с григорианскими песнопениями. Он слушает пение монахов?
Кистен включил печку на полную, как только машина взяла с места. Я поглубже села на сиденье, наслаждаясь ровным рокотом двигателя. Он без сомнения был мощнее, чем у моей маленькой машинки, и громом перекатывался у меня в позвоночнике. Кожа на сиденьях тоже была лучшего качества, и красное дерево приборной доски было самое настоящее, не имитация. Я ведьма, я точно знаю. '
Мне не хотелось сравнивать машину Кистена с побитым грузовичком Ника, но трудно было удержаться. И мне понравилось, что со мной обращаются по-особому. Не то чтобы с Ником я не чувствовала себя особенной, но сейчас было иначе. Приятно было хорошо одеться, даже если мы в конце концов окажемся в забегаловке вроде «Микки-д». А это было вполне реально, учитывая, что Кистену разрешено потратить всего шестьдесят баксов.
Но глянув на него, сидящего рядом, я вдруг поняла, что мне все равно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
– Ну, – выжидающе сказала я, с трудом преодолев привычку придерживать дверцу на переезде. – Куда мы едем?
Кистен покосился на меня и улыбнулся в свете фар идущей за нами машины.
– Увидишь.
Я подняла брови и набрала воздуху, намереваясь выжать из него подробности, но тут у него в кармане зачирикал телефон.
Мое игривое настроение сменилось досадой, и он бросил на меня ииноватый взгляд.
– Надеюсь, он не всю ночь будет трезвонить, – пробормотала я, опираясь рукой на подлокотник и глядя в темноту. – Лучше меня домой отвези, если будет. Ник на свидании никогда на звонки не отвечал.
– Он и не пытался управлять половиной города. – Кистен откинул серебристую крышку трубки. – Да, – сказал он. Прозвучавшее в голосе раздражение заставило меня скинуть руку с подлокотника и повернуться к вампиру. Из трубки пробился приглушенный умоляющий писк. Фоном ухала ритмичная музыка. – Ты серьезно? – Кистен переводил взгляд с меня на дорогу и обратно. В глазах отражались досада и недоверие. – Ладно. Иди туда и начинай вечер.
– Я пытался! – визжал голосок из трубки. – Они озверели, Кист! Чертовы стервы! – Голосок перешел в совсем уж неразборчивый испуганный писк.
Кистен вздохнул, глядя на меня.
– О'кей, о'кей. Мы заедем, и я разберусь.
На другом конце с облегчением залопотали, но Кистен уже не слушал, захлопнул трубку и убрал подальше.
– Прости, любовь моя, – сказал он с тем своим жутким акцентом. – Мы быстренько. Пять минут, обещаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
