Россию возвратился в 1918–1919 г. Проживал в Одессе. Служил у белых. Последние 10 лет Загорский живет в Киеве, где все время работает на кинофабрике, вначале киноактером, а затем ассистентом кинорежиссера. В моральном отношении Загорский опустившийся и разложившийся тип. Очень часто бывал в Москве по делам кинофабрики.
Наверное, Загорский и прежде был у чекистов на прицеле и потому они заставляли Винтера давать против него показания. Нужно ли удивляться тому, что творческая деятельность Загорского скоро прекратилась. Он был арестован и расстрелян. Кричевскому повезло больше. Его тоже забрали, но дали только два года, причем не по политическому, а по уголовному делу – о «растлителях в советском кинематографе». Скорее всего, тоже сфабрикованному.
На допросах Александр Винтер сознавался во всё новых злодеяниях, которые он будто бы планировал совершить на территории советской Украины. В протокол заносятся его показания о том, как в мае 1937 года на Киевской кинофабрике он свел знакомство с художником-пиротехником Леонидом Александровичем Никулиным, с помощью которого якобы начал готовить взрыв. Или серию взрывов. На промышленных, военных предприятиях… в общем, везде.
Для НКВД Винтер был мелкой сошкой, таких чекисты, особо не задумываясь, ликвидировали сотнями и тысячами. Но он мог дать показания против более крупных «врагов народа», в том числе из органов госбезопасности. Они находились в центре политики репрессий. «Огонь по штабам», как скажет позднее Мао Цзэдун, добросовестно перенимавший опыт советского коммунистического террора.
От арестованного требовали показаний, которые можно было использовать против его товарищей. Еще год назад в автобиографии Винтер подчеркивал свое знакомство с сильными мира сего, включая представителей командного состава НКВД – Барминского, Западного, Лимана и других. Теперь пытками и избиениями его заставили возводить на них напраслину.
Лимана «пристроили» к Майстеровой. В протокол одного из допросов были внесены такие показания Винтера: «Еще в 1934 году начальник 6 отделения Особого отдела УНКВД по ДВК Лиман Абрам Альтерович рассказал о своем знакомстве в поезде с исключительно красивой женщиной, ряд фотоснимков которой он мне показывал». То есть с Майстеровой. Указывалось, что «Лиман с ней сожительствовал». Разврат и шпионаж идут рука об руку, так рассуждали высокоморальные чекисты. «Клубничка» украшала следственное дело.
После Лимана взялись за Барминского.
Из протокола допроса А. А. Винтера-Кесельмана от 1 октября 1937 года
Вопрос: Вы сознались, что являетесь агентом японской разведки и дали показания о своих шпионских связях. Однако совершенно точно установлено, что Вы скрываете от следствия важных агентов разведки, с которыми были связаны.
Ответ: Да, это так. Я скрывал от следствия свою связь с японским агентом и участником контрреволюционной организации Барминским Сергеем Арсентьевичем – зам. начальника Особого отдела УНКВД по ДВК. Я уклонялся до сих пор говорить о своей шпионской связи с Барминским. Зная ответственное положение, занимаемое Барминским, и его связи в чекистских кругах, я полагал, что ему удастся расправиться со мной. Теперь же я буду говорить всё.
«Всё» – это кошмарные, буйные фантазии чекистов, пытавшихся представить Барминского главой шпионской сети на Украине и Дальнем Востоке. В Одессе и Киеве на него будто бы трудились завербованные им киноработники. В частности, заведующий отделом хроники ВУФКУ Леонид Могилевский, режиссёр и кинооператор Михаил Кауфман.
Из протокола допроса А. А. Винтера-Кесельмана от 1 октября 1937 года
Винтер: Барминский знает меня еще по 1920-1922 г. по совместной работе в Одесской Губ. ЧК. Отношения наши укрепились в 1928–1932 г., когда Барминский являлся зам. Начальника Киевского отдела ГПУ, а я работал на Киевской фабрике и запросто очень часто бывал в квартире Барминского.
В этот период Барминского посещали:
Могилевский Леонид Борисович – заведующий хроникой ВУФКУ. Это морально разложенный[33] тип, поставляющий женщин некоторым ответственным советским работникам.
В 1930 г. при содействии Барминского Могилевский выехал за границу и стал невозвращенцем.
Знаю, что некоторые документы Могилевского остались у Барминского.
Кауфман Михаил Абрамович, родом из Польши, из семьи владельца книжного магазина. Мать Кауфмана примерно в 1928 году приезжала из Польши в Киев к сыну погостить.
В 1932 году Кауфман женился на австрийско-подданной, имя ее Габриэль, приехавшей в Союз в качестве секретаря иностранного специалиста. В 1933 г. в Москве Кауфман лично мне рассказал, что Габриэль после убийства ребенка исчезла. Через некоторое время ему стало известно, что она находится в Италии.
Это тот самый Михаил Кауфман, с которым Александр Винтер снимал фильм «Весной», о работе которого восторженно писал в журнале «Кiно». Кауфман, как и его брат Дзига Вертов, был у чекистов в списке неблагонадежных, кандидатов на роль «врагов народа». Их методы и приемы киносъемки не укладывались в каноны, которые доминировали в советском искусстве с середины 30-х годов, а потому считались недопустимыми. На братьев Кауфманов собирали компромат, с этим больших проблем не было. Хотя бы потому, что третий брат, Борис, работал в США, что уже наводило на нехорошие мысли. Все братья действительно родились в Польше, в Белостоке.
Что касается истории Габриэль, подруги Михаила Кауфмана (она была итальянкой, хотя, возможно, и австрийской гражданкой), то это совершенно трагический эпизод. Она внезапно исчезла, с маленькой дочерью. Была зима или поздняя осень и полузамерзшего ребенка нашли на территории бывшего зверинца, который когда-то находился в Измайловском парке Москвы – в тяжелейшем состоянии. И не сумели спасти. А что именно произошло с Габриэль, так и осталось неизвестным. Информация о том, что она уехала в Италию, никем и никогда не подтверждалась. К тому же она не могла уйти от человека, которого горячо любила, тем более без объяснений. То есть речь могла идти о похищении или убийстве.
Свидетельство Дзиги Вертова:
Сегодня утром исчезла Габриэль – подруга Кауфмана. Ребеночка нашли в Измайловском зверинце в ужасном состоянии. Кауфман в невменяемости. Он рыщет на мотоцикле по городу, ничего не видя, и ревет посреди улицы, как раненый зверь. Обойдя все отделения милиции, все больницы, все морги, бросается к себе в комнату и кидается то на стену, то на постель, то на пол… У Кауфмана резкая нервозность и полубессознательное состояние. Он хотел уехать домой, но на лестнице упал и вернулся. Нервно плакал. Ребенку нужно перелить кровь. Переливание назначено на утро, но ребенок умирает ночью.
Кинематографист Евгений Цымбал, изучавший биографию братьев Кауфманов и снявший о них документальный фильм, написал об этом случае: «Михаил тяжело заболел, а когда он пришел в себя, это был уже совершенно другой человек – преждевременно состарившийся, сломленный жестокой и неумолимой властью.
