моего локтя смыкаются жесткие пальцы и дергают назад, принуждая волчком развернуться на месте.
Глаза Зотова горят шквальным огнем, когда сталкиваемся взглядами, но я не сомневаюсь — гореть сейчас сильнее меня он просто не может.
На нем нет ни куртки, ни шапки, и ветер треплет его отросшие, немного завивающиеся волосы. Волшебное свойство. Да, именно то, о котором я узнала не так давно, ведь, встречаясь с Марком Зотовым целых полгода семь лет назад, я ни разу не видела его с другой прической, кроме как с коротким армейским ежиком.
— Чего тебе?! — приподняв подбородок, рявкаю ему прямо в лицо. — Хочешь сказать, что я не о том подумала? — смотрю на него с вызовом.
— Я начну говорить, только когда ты будешь готова слушать, — с расстановкой втрамбовывает он в мою голову, но спокойным его не назовешь.
Он сжимает мои руки так, словно боится перегнуть и сделать больно. Для этого ему требуется полный контроль над телом, поэтому он напряжен. Может быть еще потому, что я не собираюсь специально готовится, чтобы его выслушать!
— Отпусти, — цежу. — Все, что ты собираешься сказать, можешь выслать смс-сообщением. Не трать на меня время, лучше иди и займись той грудастой блондинкой!
Он обреченно смеется.
Запрокинув голову, подставляет лицо ветру и тянет:
— М-м-м…
Снова посмотрев в мое взбешенное пылающее лицо, говорит:
— Продолжай. Не останавливайся.
Его самоуверенность выводит меня из себя. Вспыхнув еще ярче, я бьюсь в его руках и выкрикиваю:
— Ты думаешь, это смешно? Полюбить тебя опять, десять раз переломав себя внутри, а потом увидеть, как ты позволяешь трогать себя какой-то телке? Касаться, улыбаться ей! Будто меня не существует?! По-твоему это смешно?! Не спать всю ночь, думая о тебе и только о тебе, чтобы утром увидеть своими глазами подобное дерьмо?! Отвечай!
— Это не смешно, — рыкнув, притягивает к себе так, что мы сталкиваемся нос к носу. — Смешно то, что ты можешь думать, будто в этом городе, да и, блядь, в этом мире кроме тебя существует хоть какая-то женщина, которую я хочу! Это, блядь, очень смешно, Баум! С учетом того, что я думаю о тебе и только о тебе с тех пор, как, твою мать, увидел! А теперь вдохни. Сделай гребаный вдох и слушай. Извини! Извини, это недоразумение.
— Пошел ты вместе со своим недоразумением… — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Прости. Меня. Я облажался.
— Ты слишком часто это делаешь!
— Я не прав, ты права. Прости. Прости меня.
— Ты свинья!
— Я люблю тебя.
— Я тебя ненавижу…
— Принимается.
— Катись в свою Канаду… — говорю хрипло.
Напряжение, которое скопилось во мне за эти дни, превращается в горячие слезы, которые застилают глаза, мешая четко видеть лицо напротив своего. Маленький шрам на подбородке, кофейную дымку глаз…
— Только вместе с тобой.
— Тебе есть с кем поехать. Иди. Она, наверное, тебя уже заждалась. Извини, что прервала вашу идиллию. Можете начать с того, на чем остановились… — продолжаю выплевывать из себя обиду, в то время как по щекам сбегают соленые дорожки.
— Эта женщина — мой физиотерапевт, — безжалостно продолжает Марк. — Прости. Не успел тебе о ней рассказать.
— Ах, физиотерапевт! — взрываюсь. — Отпусти меня, пока я не врезала тебе по яйцам! Если так вы пьете кофе, боюсь представить, что творится в ее кабинете!
— Я еще не был у нее в кабинете, но когда отправлюсь туда, обязательно возьму тебя с собой! Мы сегодня встретились в первый раз. Чтобы обсудить программу моего восстановления и познакомиться.
— Ты издеваешься?! Считаешь, что я проглочу эту чушь? Вы не выглядели так, будто видите друг друга в первый раз.
— И как же мы выглядели?!
— Так, будто она пару раз тебе отсосала!
— Она? Отсосала мне? — смеется он издевательски. — То есть, сделала мне минет? Или взяла в рот мой член?
— Не веди себя как идиот!
— Знаешь о чем я думаю, когда слышу слово “минет”?
— Мне все равно!
— Вижу твой рот и свой член. Сложи это вместе, нравится картинка?
Мои щеки вспыхивают как лампочки. Его грязные неприличные слова смешались в моей голове в гораздо большее количество картинок, чем одна. Много-много ярких картинок, от которых пылает не только мое лицо, но и тело.
Сглотнув, я верчу по сторонам головой, бормоча:
— Говори потише…
— Про минет? — издевается. — Или про мой член?!
— Зотов! — мне кажется, будто лицо сейчас загорится.
Нас обходят люди, искоса посматривая и прислушиваясь, в то время как Марк насмешливо спрашивает:
— Хочешь поговорить об этом?
— О чем тут говорить?!
— Ты права, лучше делом заняться. К тебе или ко мне?
— Даже не мечтай! — выкрикиваю, чувствуя, как по телу расползается волнующий огонь.
— Я попробую, — бросает он нахально.
Сказав это, разворачивается вместе со мной и, схватив под локоть, тянет по тротуару к припаркованной у дороги знакомой “Ниве”.
— Зотов! — угрожающе цежу сквозь зубы.
Еле поспевая за его широким шагом, я ударяю его кулаком по спине.
— Я никуда с тобой не пойду. Опусти! — упираюсь ботинками в присыпанный песком тротуар.
— Аглая, твою мать! — прижав мои плечи к пассажирской двери, он с будоражащей угрозой рычит. — Хватит сопротивляться. Меня это пиздец как заводит. Сядь в машину и прикрой рот, иначе я его тебе заткну. Догадываешься чем?
— Господи… — шепчу сдавлено. — Заткнись…
Эта грубость действует на меня по-животному дико.
Одарив дьявольской ухмылкой, он распахивает дверь и толкает меня в машину. Я падаю на сиденье, как безвольная кукла, прижимая к груди сумку, в которую вцепилась намертво.
Марк занимает кресло водителя и отбрасывает солнцезащитный козырек, из-под которого ему на колени падают ключи.
— Куда ты меня везешь?
— К тебе домой. Блядь… — ударяет по рулю ладонью. — Я нихрена дорогу не помню!
— Сейчас прямо… — лепечу я. — На перекрестке направо… Только не думай, что я тебя приглашаю! Я тебя не приглашала!
— Дальше куда? — спрашивает, выезжая на проспект.
— Все время прямо! — зло отзываюсь я и отворачиваюсь к окну.
Под курткой становится дико жарко.
Марк дергает коробку передач, и та издает противный скрип. Игнорируя его, Зотов сосредоточенно смотрит на дорогу, словно смотреть на меня ему невмоготу. Он делает это только тогда, когда тормозит напротив моего подъезда и глушит двигатель.
Сердце колотится у меня в груди, как сумасшедшее, и импульсы, которых полны мои вены — снова обжигающие.
Марк смотрит на меня, и его взгляд такой обещающий и горячий, что я чувствую слабость в коленях.
Его губы оказываются на моих, как только заходим в подъезд.
Прижав к стене, он сгребает в ладони мои ягодицы под курткой и стискивает так, что я издаю
