Читаем без скачивания Корона Всевластия - Татьяна Форш

— Понятно.

Неужели шестикрыл так привязался к Тару, что даже поплелся вслед за мной вершить правосудие? Ничего больше не говоря, я развернулась и направилась к лесу. Точнее, к Славдалю.

Эхо давно перестало повторять голоса, а золотистая ящерка все сидела на маленьком валуне, не мигая глядя в шевелящийся мрак, охраняющий вход в пещеру.

Ортехр и его слуга привели сегодня наследного князя рода Рубин. Сайдарг. Один из его сыновей. Пожалуй, тогда, в те давние годы, он мог стать его преемником: сильный, умный, тщеславный и грезящий властью. Но… он не захотел ждать.

Воспоминания ожили, возвращая его в ту ночь…

— Отец! Беги! — Взволнованный голос дочери пробился в его сознание, вырывая из дымки сна. Точнее, он называл сном те мгновения, когда покидал тело, уходя за рамки созданного им мира. Секунду спустя он уже смог почувствовать ее у своего ложа. — Сайдарг и Берфеллаг хотят развоплотить тебя. Я опередила их, но они уже идут сюда.

Развоплотить? Но он и сам хотел уйти, как только почувствовал бы в сыновьях мудрость и силу, способную возвеличить созданный им мир. В отличие от брата он любил быть свободным, и эти миры, получившиеся в результате вечного спора, сейчас тяготили его, заставляя испытывать непривычное чувство ответственности.

И угораздило же его уйти так далеко! Как они узнали, что именно в эти минуты он так беспомощен? Слишком много требуется силы, чтобы путешествовать по мирам. Вот и сейчас он был еще очень далеко и даже не мог ответить дочери.

Шаги сыновей. Он слышал их, но пока ничего не мог поделать. Охранное заклинание, стоявшее на двери его покоев, не спасет. Пусть Сайдарг — воин, но Берфеллаг — маг. Надо признать, довольно сильный маг… Нет, ему не успеть вернуться.

Достойно победить в схватке — вот гордость, развоплотить беспомощное тело — позор! Как уйти, зная, что твои сыновья выбрали путь бесчестия? Как оставить на них этот мир?

— Сиа на рок ти маай йя! — с усилием прохрипел он слова призыва. Как и у всех из рода Творцов, у него была иная ипостась, настолько другая и, как ему казалось, беспомощная, что он никогда никому о ней не говорил и уж тем более никогда ею не пользовался.

— Что, отец? — Тариймаар склонилась над ним.

— Возьми на столе мой перстень и подвеску с изображением дракона. Надень.

Наконец его глаза открылись, и он уже смог увидеть, как дочь кинулась исполнять его приказание. С каждым вздохом он возвращался в привычное для этого мира тело, но медленно… Очень медленно! Почувствовав медальон на теле дочери, он слился с изображенной на пластине крылатой тварью, ощущая, как сжимается, втискиваясь в непривычную для него плоть. Как оживает талисман, готовый вот-вот выпустить в этот мир… кого? Крылатую ящерицу?

Теперь последний штрих, пока он еще владеет этим телом. Этим миром.

— Наклонись ко мне.

Дочь послушно опустилась на колени, испуганно заглядывая ему в глаза.

Шаги сыновей уже звучали в ушах наковальней. Насколько же нужно быть самоуверенными и глупыми, чтобы так явно показывать противнику свое пренебрежение?

Усилие, и рука словно на невидимой нити поднялась ко лбу дочери, вырезая когтем знак.

— Тира сат ле рат.

Иероглиф власти заполнился кровью, которая в следующую секунду засияла золотом.

— Отец, они уже рядом! — Шепот дочери оглушил.

— Потайная дверь. Уходи. Корона Всевластия сама укажет на следующего правителя этого мира.

— Но как же ты?!

Дитя… он любил их всех, но душа Тариймаар словно сбежала из поднебесного мира брата. Чтобы спасти его. Всех…

— Быстро!

Она всхлипнула и с совершенно сухими глазами бросилась к указанной им двери…

Тихий стук перевернутого неосторожной ногой камня заставил крылатую ящерку очнуться от воспоминаний и взмыть под потолок, с удивлением разглядывая шагающую к нему фигуру.

— Князь? Опять ты? Давно не виделись. Пришел отдать должок? Зря беспокоишься, как только придет время, я возьму причитающуюся мне плату.

— Приветствую тебя, Многомудрый, но на этот раз ты не угадал. Долг я, конечно, отдам когда пожелаешь, но… Меня к тебе вновь привел один вопрос. И прежде чем его задать, хочу кое-что тебе поведать.

Ящерка заинтересованно кувыркнулась в воздухе и неловко приземлилась неподалеку от гостя на гладкий высокий валун.

— Я весь внимание.

— Сегодня ко мне пришел тот, в ком течет моя кровь. Сын моего сына. Долгое время его считали потерянным в перерождениях, и вот… Сейчас ему угрожает неведомая опасность… Прошу, подскажи, как избежать того, что ему угрожает?

Глубинный дьявол растянул пасть в довольной улыбке.

— А как насчет того, что в этом смертном помимо твоей крови еще течет кровь Бриллиантовых королей? Мне помнится, ты очень недолюбливал этот избранный Лучезарным род. Как, впрочем, и Рубинов. Неужели тебе так дорог этот полукровка?

— Все изменилось. — Князь Сапфир посмотрел в сияющие расплавленным золотом глаза и повторил: — Все изменилось, Мудрейший. Я многое совершил в этой бесконечной жизни и многое понял, но… не думаю, что тебе интересны мои откровения, поэтому просто ответь на мой вопрос.

— К сожалению, на этот вопрос у меня нет ответа. — Золотистый дракончик свернулся калачиком на камне, греясь жаром, идущим от бурлящего лавой озера.

— Ты не знаешь ответа? — Берфеллаг умело скрыл разочарование под маской изумления.

— Знаю. Впрочем, если ты хочешь, я дам его тебе совершенно бесплатно. — По острым зубам глубинного дьявола метнулся раздвоенный язык. — Ни ты, ни вся твоя сила и власть не защитят Шайтаара от его участи. Ему придется пройти этот путь.

— А что ему угрожает?

— Плата. За чужие грехи.

Город возник внезапно. На этот раз мы преодолели его призрачные границы пешком. Шестикрыл, едва речь зашла о том, чтобы подбросить нас до Храма Правления, резво начал хромать, убедительно волоча крылья. Я сделал вид, что поверил, и пошел рядом с ним.

— Тар, — цокая по мозаичным мостовым Славдаля, Ферзель первым нарушил сосредоточенное молчание, — забыл тебя предупредить. Я, конечно, не против тебе служить, но ты ведь не небожитель. В общем, у меня к тебе одна маленькая просьба: когда будешь точно знать, что больше не вернешься, отпусти меня, ладно?

— Нет. — Ответ вырвался прежде, чем я успел осознать вопрос. Отпустить? Зачем? Почему?

— Тар, ты не понял. Не сейчас, потом! Просто скажи: Ферзелюшка, любимый, я тебя отпускаю! И все!

— Неужели тебе со мной так плохо?

— Ты — лучший хозяин, который у меня когда-либо был, но… Пойми, ты уйдешь, а я должен буду либо последовать за тобой, либо снова пройти смертную жизнь, ибо только так смогу снова стать свободным от собственной клятвы.

Распроститься навсегда с этим чудом? И снова отдать его на расправу крылатым, чтобы от их скучных правил он постепенно терял свою сущность?

— Я не уйду!

— Все так говорили. — Ферзель вздохнул.

— Точнее, я, конечно, уйду, чтобы завершить все дела, но я вернусь! Я клянусь тебе!

— Ладно. Поверим еще раз. — Зверюга фыркнула и невозмутимо напомнила: — И все же не забудь о том, что я говорил. Мало ли…

— О чем вы там шепчетесь? — Видимо, Лайле надоело прислушиваться к нашему разговору, и она остановилась, поджидая нас.

— Всего лишь пытаюсь открыть глаза этому тупоголовому на то, какая у него очаровательная ангелесса! — не растерялся шестикрыл.

Девчонка хитро прищурилась:

— И что тупоголовый? Открыл глаза?

— Кхе! — Я даже поперхнулся. Пора вмешаться. — Открыл и тут же закрыл. Зачем тупоголовому такие очаровательные ангелессы?

— Действительно! Не в коня овес, — презрительно фыркнула Лайла и как ни в чем не бывало принялась пояснять: — Сейчас мы направляемся к Храму Правления. Вы подождете меня в скверике неподалеку, а я постараюсь узнать, когда и, главное, где можно будет встретиться с Высшим архангелом.

Пару раз свернув в благоухающие цветами переулки, мы неожиданно вышли к витому серебристому забору, за которым возвышалось объятое сиянием белое здание.

— Девочки направо, мальчики налево! — скомандовал шестикрыл, демонстративно развернулся и зацокал вниз по улице, туда, где раскинулся цветущий сад. — Тар, а ты когда-нибудь ел манну небесную?

С усилием отогнав мысли о белокурой стервочке… гм, то есть о собственном ангеле (угораздило же), я соизволил удивиться:

— Что?

— Ну… манну. Небесную. — Ферзель остановился у входа в сквер и указал на вывеску, изображавшую розовощекого толстячка, державшего тарелку с облаком. — Пока будем ждать Лайлу, может, перекусим?

Перекусить?

— Отличная мысль! — В подтверждение серьезности намерений мой живот вдруг издал такой рык, что шестикрыл даже насторожился.