нужна была поддержка, она ждала её.
А я снова чувствую странный укол в грудь.
Ревность.
Осознание того, что я последний долбаный великовозрастный кретин. Это я должен был подойти и поддержать ее.
Но ничего, дома все исправим.
ЧАСТЬ 28
— Куда мы едем?
— Домой.
— Но…город в другую сторону.
Внедорожник свернул на трассу и начал набирать скорость в противоположном направлении.
— Мы едем к нам домой. В наш город.
— Но…
Замираю на полуслове, Захар смотрит строго, в салоне автомобиля много места, но мне тесно рядом с ним. У него такая сильная энергетика, и я не пойму пока, погубит она меня или, наоборот, даст новые силы.
Тимура за рулем, охрана едет впереди, в зеркале заднего встречаемся глазами, он подмигивает. Не скажу, что с ним легче, ТТ, как его все чаще называют непростой.
За кажущейся легкостью и безграничной наглостью спрятан сложный и жесткий человек. Еще не могу понять мое отношение к его прошлому.
Отворачиваюсь, во мне сейчас столько эмоций, но главное — не плакать, Ангелина улетела, с ней бабуля, Тимур заверил, что там их встретят и все устроят. Но я так хочу быть с моей маленькой девочкой.
Я, конечно, не думала, что сейчас меня отвезут в город и отпустят. В каждом слове и действии мужчин было понятно, что они не отпустят, и теперь я не скоро останусь одна.
То, что произошло ночью перед вылетом, не входило ни в какие рамки, их просто не было, как не было запретов и границ. Они снова брали меня, но уже не так, как первый раз, когда я чувствовала только боль и терпела.
После секса с Захаром в душе, где мое тело сотрясло от двух оргазмов, я долго, но уже одна стояла под водой, пока не пришел Тимур.
— Котенок, ты как? Он снова сделал тебе больно?
Вот тогда я первый раз удивилась, увидев в глазах мужчины не насмешку, а волнение.
— Нет, нет…просто…я не могу понять, что со мной. Как такое возможно?
— Ну, ты так кричала, весь отель понял, что тебе хорошо. Пойдем.
— Дело не в этом.
— Именно в этом котенок.
Потянув меня за руку, вывел из-под воды, подняв голову, смотрела в его глаза, совсем не стесняясь своей наготы и того, что занималась сексом с другим мужчиной.
Это вообще нормально — так себя вести?
Но в моей жизни уже давно нет ничего нормального. Мать, отчим, больная первая любовь, теперь секс на троих.
Взяла халат, обернулась, промокая волосы.
— Без него тебе лучше. Нет, пойдем, оставь его.
Потянул в комнату сидящего в кресле Захара, тот курил сигару, густой дым поднимался в потолок, он был голым, лишь пах прикрыт полотенцем. Тимур начал расстегивать ремень, снимая брюки, а у меня пересохло во рту.
— Ты чего, котенок? Испугалась?
— Нет, пить хочется.
— Виски, коньяк? Есть шампанское в баре.
Я знаю, что в баре этого номеров очень дорогой алкоголь, сама видела. Надо выпить, а то мое сознание не выдержит такой ломки и адекватного принятия происходящего.
— Коньяк.
Сидя на огромной кровати, которая, как и душевая, впечатляла, Тимур передал бокал, сделала один глоток, алкоголь обжег язык и горло, второй глоток был больше. В груди разлилось тепло, а по телу — слабость.
Тимур, взяв бокал, поставил его на пол, уже голый, присел рядом на корточки, заглядывая в глаза.
Что он там все пытается увидеть?
— Ты ведь помнишь меня?
— Да, свадьба матери. Там еще кого-то убили, был такой переполох. А ты мне предложил посмотреть рыбок.
— Красивые были?
— Кто?
— Рыбки.
— Так себе. Но моим сводным братьям понравилось, то событие, они были в восторге.
— Мне кажется, я такой старый рядом с тобой.
— Если только совсем немного.
Коньяк развязал язык, стало легко, прикусив губу, смотрю мужчине в глаза. Он красивый, очень, как с обложки журнала, или герой боевика, наглый, уверенный, такие нравятся всем женщинам. Тимур трогает мое лицо, ведет рукой по скулам и щекам, задевает губы, облизываю его палец, улыбаюсь.
— А котенок умеет шалить.
— Не знаю, не пробовала.
— Давай узнаем.
Конечно, узнаем, ведь именно для этого мы все тут собрались. Суровый Шумилов, дерзкий и насмешливый ТТ, и я, самая обыкновенная девушка с кучей проблем. Псевдодевственница, которая решила всех обмануть, но в итоге обманули ее.
Мой ответ ему не нужен, халат летит в сторону, Тимур поднимается, перед моими глазами его возбужденный член. Он подрагивает, головка блестит от смазки, я сглатываю слюну.
Сама тяну к нему руку, провожу по толстому стволу, кожа тонкая, гладкая. Крайняя плоть полностью открывает головку, яйца поджаты. Он весь выбрит, лишь черная дорожка волос уходит с паха на живот и на грудь.
Двигаюсь ближе, сжимая член сильнее, мне не надо приказывать и говорить, я делаю все сама. Облизываю головку, беру ее губами, сосу, открывая рот шире, обхватываю ее всю. Кружу языком, стараясь взять член как можно глубже.
— Да, котенок, ох черт, да, вот так, опустись на яйца, сожми их, еще. Шума, у нее такой нежный ротик, так бы и не вынимал свой член из него.
Стыдно ли мне было? Тогда нет.
Спальню освещали два ночника, я чувствовала на себе тяжелый, полный огня взгляд Захара, но продолжала делать минет Тимуру.
— Еще, умница, да, поиграй язычком, спустись ниже. Вот да, да, маленькая, сожми так, а теперь пососи мои яйца.
Делаю все на инстинктах, сжимаю яйца Тимура, а потом, как он и говорит, облизываю их и посасываю. Прикрыв глаза, ерзала на кровати, соски торчали, а я вновь возбуждалась.
Запах сигар, немного алкоголя, мужского парфюма, снова вбирала член в рот, Тимур, зафиксировав мою голову, двигался сам. Слишком глубоко, начинаю задыхаться, но он словно чувствует это, выходит, смотрю наверх.
— Ты охуительная, котенок, я тебя сегодня затрахаю до обморока. Иди ко мне.
Дернул на себя, еле устояла на ногах, его губы на моих губах, рука между ног, Тимур накрывает промежность и натирает клитор.
— Сучка, такая мокрая девочка.
Толчок, я падаю спиной на кровать, двигаюсь выше, Тимур уже ласкает грудь, покусывая соски, вскрикиваю, задыхаясь от эмоций.
Его руки везде, губы, укусы, поцелуи.
А когда он, раздвинув мои ноги шире, спустился, выгнула спину. Его язык коснулся половых губ, прошелся по всему лону, начал дразнить клитор.
Мне никто никогда не делал такого. Это было невероятно.
Пальцами он проникал внутрь, выходил, трогал анальное отверстие. Я текла, сжимая покрывало руками, металась в приближении оргазма, мышцы сводило в удовольствии.
— Шума, ты не
