совершать убийство, только чтобы заманить его отца на место директора?
Кендрик застонал. В глазах потемнело, нахлынули новые воспоминания. И наконец он понял. Как можно было настолько ослепнуть? Ведь он сталкивался с этим постоянно! Все видели в нём что-то особенное. В этом и был смысл. Мисс Боксворт не стремилась заполучить в школу его отца.
Ей нужен был только Кендрик.
«Она всегда спрашивала о тебе, – сказал отец прошлой весной. – Была вне себя от радости, когда узнала, что у нас с твоей мамой будет сын».
Получается, Кендрик сыграл важную роль в буре, которая разразилась над ними. Под ними, в глубине Пика. И среди ав.
Он чувствовал, что Айви и Сиенна где-то рядом. Аромат апельсина и вольных просторов проникал сквозь запах крови. Они были рядом. Они помогут. Будем надеяться.
Вместе они обязательно выяснят, зачем он понадобился мисс Боксворт.
Или не весь он – а какая-то его часть.
Эпилог
«А-кии-а-кии!»
Крик Кендрика эхом отразился от крутых песчаниковых скал Чёрных пиков. Природа радостно приветствовала его после долгой разлуки.
Сиенна и Айви, летевшие с ним, громко засвистели.
Сиенна взмахнула крыльями и бросилась вперёд, к отвесным стенам. В последний момент она изменила курс, круто взмыла вверх и перелетела через край.
Айви, напротив, осталась рядом с Кендриком, равномерно поднимая и опуская крылья.
В человеческом обличье Кендрик наверняка закатил бы глаза. С ним было всё в порядке. Он не упадёт с неба.
Последние две недели выдались тяжёлые, никто не спорит. К счастью, раны, которые нанесла ему в драке мисс Уинтерботтом, оказались не такими серьёзными, как он опасался. А может быть, они просто быстрее заживали благодаря особой соколиной силе. И всё же отец не отходил от него ни на шаг.
Вернувшись на пост директора школы, он был очень занят, пытаясь успокоить общественное мнение в Авельстоне и окрестностях!
Он дал интервью газете «Телеграф», в котором утверждал, что в школе «Маунт-Авельстон» всё вернулось на круги своя. Школа по-прежнему предлагала ученикам – старым и новым – самое лучшее образование.
Дома отец выражался менее дипломатично, без обиняков заявляя, каким идиотизмом было со стороны Кендрика сначала подойти к огню и обжечь руки, а потом пытаться поймать преступника в одиночку. Однако в конце концов выяснилось, что отец просто боялся потерять Кендрика, как когда-то потерял его мать. А Пенни даже не пыталась его успокоить. Она во всём встала на его сторону.
Кендрик вздохнул. Он опасался, что эти двое запретят ему прогуляться с Айви и Сиенной чудесным воскресным утром в конце апреля. Но они спорить не стали. И теперь Кендрик в соколином облике перелетел гребень скалистой гряды. При виде бесконечных просторов высокогорного болота у него снова вырвался радостный свист. Заросли вереска сияли яркой зеленью, то тут то там проглядывали первые пятна розовых, белых или красных цветов. Мягкие полянки мха звали прилечь и отыскать необычные фигуры в проплывающих по небу облаках, которые, казалось, касались здешних болот.
«Сюда! – Сиенна полетела к маленькой рощице карликовых сосен. – Хочу вам кое-что показать».
Она поспешила вперёд.
Айви недовольно фыркнула.
«Что здесь может быть интересного? Болото, болото и… ой, смотрите!.. Нет, опять болото».
В ястребином облике она чувствовала себя как дома в густых лесах Белых пиков. Там Айви полагалась на свои сильные стороны и порхала вокруг стволов лип, вязов и клёнов. Она могла нырнуть в подлесок или спрятаться в расщелине, играя в прятки. Если слышится хлопанье крыльев, веет ветром от взмаха крыла и при этом никого не видно, значит, поблизости ястреб. Как же иначе.
Тем не менее она последовала за Сиенной, не покидая Кендрика, вдоль края крутого обрыва, так же резко повернула налево – и широко распахнула глаза. Совсем как Кендрик.
Сиенна вернулась к ним и со смехом просвистела:
«Закройте клювы, а то муха влетит!»
Они оказались в узкой долине, которую и не заметили бы, не покажи им вход Чёрная. Скалы с обеих сторон поросли усыпанными ягодами кустами. Там, где растениям было не зацепиться за камни, бежали водопады. С уступов зелёными бородами свисал мох. Вода скапливалась в небольших бассейнах, из которых по торфянику бежали извилистые тонкие ручейки.
Чем дальше они летели над тайной долиной, тем сильнее мерцали ручьи и лужицы, пока наконец не собрались в золотое озеро у дальнего её края.
На мелководье у кромки волн бродил бекас. Заметив Кендрика, Айви и Сиенну, пернатый распушил хвост и тут же взлетел.
Кендрик окинул долину соколиным взглядом. Ага! Среди развевающихся на ветру пучков травы виднелось гнездо, от которого их уводила птица. В гнезде лежали четыре оливково-зелёных яйца с тёмными крапинками.
Сиенна сложила крылья и приземлилась в нескольких шагах от Кендрика. Мальчик в облике птицы тоже сел на небольшой полянке. Его когти вонзились в мягкий мох.
Бекас, наклонив голову, наблюдал за ними с берега. Длинноногая птица, похоже, поняла, что опасности нет. Бекас ещё раз возмущённо взмахнул коротким хвостом и вернулся к поискам насекомых.
«Болото красного коршуна» – так назвала этот великолепный пейзаж Сиенна и добавила: «Одно из моих любимых мест».
Даже Айви не осталась равнодушной. Она изумлённо рассматривала всё вокруг голубыми глазами цвета весенней воды. И всё же Кендрик чувствовал, как в нём тлеет искрой беспокойство. Быть может, название долины возродило воспоминания о том, что встало между ними с той ночи, две недели назад? Болото красного коршуна.
«Ты мне по-прежнему не веришь», – присвистнул Кендрик.
Айви выпрямилась, как на школьном уроке. Как будто собиралась отвечать подробно и уверенно.
«А ты просто не хочешь признать, что ошибся. Мисс Уинтерботтом совершила преступление. И она признается в этом, как только мы её поймаем. Белые идут по её следу. У неё должны быть родственники в Корнуолле. Мы следим за их домом и, как только она появится там, нанесём удар».
«Всё против неё, – подтвердил Кендрик. – Но я не могу в это поверить. Согласись, что мисс Боксворт вполне могла встретить мистера Каннингема в библиотеке. С таким же успехом она могла…»
Айви подпрыгнула и взмахнула крыльями так, что трава вокруг неё закачалась, а потом снова опустилась на землю и встопорщила на затылке ярко-рыжие перья.
«Кендрик, ты помнишь, где была мисс Боксворт, когда начался пожар? В вашей квартире!»
Кендрик тоже расправил крылья, но не стал показывать своё беспокойство так же ярко, как Айви.
«Я всё помню. У неё идеальное алиби. Но не слишком ли идеальное, Айви?»
Ему никак не удавалось выкинуть из головы лёгкую усмешку мисс Боксворт, которая поглядывала на часы, пока инспектор беседовал с отцом Кендрика. Однако Айви одного ощущения было мало. Из её горла вырвался звук, похожий на человеческий вздох.
«Она пришла не из-за отца. Он никогда не был ей нужен».
До сих пор Сиенна молчала, теперь же она вмешалась:
«Но у бабушки Элеоноры ты говорил всё наоборот. Утверждал, что она изо всех сил тянула в школу твоего отца».
Правильно. Однако Кендрик пока не выяснил, почему ей было так важно вернуть Найтов в замок. Или не высказал свои подозрения. И пока, пожалуй, помолчит. Разве может он вдруг заявить что-то вроде: «Да, ребята, прошу прощения, но я весь такой особенный» – после того, как он требовал, чтобы к нему относились как к обычному человеку. Или аве.
Нет, пока не узнает, что именно мисс Боксворт нашла в нём, он будет держать язык за зубами. Так он решил за те дни, что провёл в постели, выздоравливая, чего бы ни хотелось ему сразу после противоборства в пещере.
«Тогда, по крайней мере, будь осторожна, – обратился он к Айви. Подпрыгнув, Кендрик приблизился к ней и потёрся головой о её бок. Он с облегчением заметил, что перья на её голове снова опустились. – Если она поручит тебе что-то, для чего надо подняться на Пик, – проворчал он, – пожалуйста, откажись. Я не хочу…»
Айви отпрыгнула в сторону и с вызовом посмотрела на него.
«Я с удовольствием составлю для тебя свидетельство
